Я должен был сыграть в первом и в последнем матче цикла, а по соображениям управления физической нагрузкой Жезуш обещал делать по 3-4 замены за матч.

Тогда же он поднял вопрос о том, что я мог бы не ехать со сборной в Норвегию и Данию. Он предложил, чтобы я сыграл первый матч, а затем остался в Португалии и присоединился к команде перед матчем на «Драгау».

Я сразу отказался. Мне казалось очевидным, что я не могу его принять. Дело не в том, что я не сыграю в выездных матчах, – я не могу перестать быть капитаном нашей команды. Такая «привилегия» остаться в Португалии стала бы плохим примером.

В итоге тренер согласился с моими доводами.

Накануне сбора тренер по собственной инициативе приехал ко мне домой, чтобы еще раз поговорить. Беседа прошла спокойно, и все принципы, согласованные в августе, остались в силе.

Я сыграл матч на «Алваладе» и, хотя меня заменили, не видел в этом проблемы. Я сам передал капитанскую повязку Бруну Фернандешу, совершенно не думая о том, что, возможно, делаю последние шаги в качестве игрока и капитана национальной сборной. В тот день для меня главное было – победа. Побеждать всегда хорошо, а за Португалию и ради своей страны – еще лучше.

В день матча в Норвегии, к моему абсолютному удивлению, тренер спросил, готов ли я сыграть 30 минут. Я был полностью сосредоточен на восстановлении физических кондиций, как всегда, был интегрирован в коллектив и считал, что в тот день играть не буду. И это меня не беспокоило.

Эта просьба выходила за рамки моего плана восстановления и тренировок — ведь по плану я должен был играть только 4‑го числа на «Драгау». Но, конечно, я сказал «да». Он ответил, что тогда я должен быть готов – мне предстоит сыграть 30 минут.

Остальное все знают. Я разминался со второго тайма, смотрел, как бегут минуты, но так и не был вызван на поле.

Тренер нарушил данное мне слово. Я решил покинуть сбор без ожидания дальнейшего нарушения слова. Для меня правда по-прежнему самое важное в отношениях между людьми. Как бы это ни ранило, пусть мне говорят правду.