она залита светом.
на двух кроватях напротив друг друга неподвижно лежат две женщины в неподвижных поломанных позах.
напротив входа, под окном, — кровать О. худая, в чистой белой сорочке, с очень ясным лицом, большими глазами.
— левушка…
сажусь на пол у кровати, говорить ничего не хочется.
— левушка, у тебя всё в порядке? мне кажется, у тебя что‑то не в порядке?
перещупываю позвонки на её спине, провожу пальцем по худой руке.
— красиво похудели, но больше не нужно. — вот как раз обед.
заезжает женщина с тележкой, полной красных яблок.
— я к вам на три минуты забежал, сказать, что звонить ночью невежливо.
О. улыбается, держит спину прямо, веки чуть дрожат.
— я настроена на выписку. — хорошо. — посмотри на меня.
я смотрю.
— всё хорошо?
— да.
— иди.
спускаюсь, уже ни от кого не скрываясь. тут столько людей плачут, что сразу совершенно перестаёшь выделяться.
печатаю смс «все хорошо»
на двух кроватях напротив друг друга неподвижно лежат две женщины в неподвижных поломанных позах.
напротив входа, под окном, — кровать О. худая, в чистой белой сорочке, с очень ясным лицом, большими глазами.
— левушка…
сажусь на пол у кровати, говорить ничего не хочется.
— левушка, у тебя всё в порядке? мне кажется, у тебя что‑то не в порядке?
перещупываю позвонки на её спине, провожу пальцем по худой руке.
— красиво похудели, но больше не нужно. — вот как раз обед.
заезжает женщина с тележкой, полной красных яблок.
— я к вам на три минуты забежал, сказать, что звонить ночью невежливо.
О. улыбается, держит спину прямо, веки чуть дрожат.
— я настроена на выписку. — хорошо. — посмотри на меня.
я смотрю.
— всё хорошо?
— да.
— иди.
спускаюсь, уже ни от кого не скрываясь. тут столько людей плачут, что сразу совершенно перестаёшь выделяться.
печатаю смс «все хорошо»