есть люди, жизнь которых нельзя прочитать по внешним признакам, не потому, что они сложные или странные, а потому, что они прожили настолько не похоже на тебя, что сложно поймать концы, понять, откуда что взялось.
так было и с ней.
взрослая женщина, на пороге того, чтобы назвать ее бабушкой, вся в стразах. морщинистая и в очень обтягивающих джинсах. большие очки, сапоги, плащ цвета «классная дискотека».
покупает сигареты; видно, что продавец от нее устал, но очарован.
— ДАЕМОНД ГРЭЙП, — говорит он по слогам. — не поняла, — смиренно отвечает она, — это как ГРЕЙП?
иностранные слова они произносят как шифр, понятный только им, и с чудовищным акцентом; при этом неясно, кто пародирует кого. Вообще эта тема с имитацией акцента собеседника — один из примеров человеческих неискренностей.
— нет, ДАЕМОНД, то другое. — не ГРЕЙП? — НЕ ГРЕЙП.
без всякого предупреждения оборачивается ко мне и говорит четко мне в лоб.
— так много в жизни ядов, правда?
оборачивается назад к продавцу:
— я возьму все.
так было и с ней.
взрослая женщина, на пороге того, чтобы назвать ее бабушкой, вся в стразах. морщинистая и в очень обтягивающих джинсах. большие очки, сапоги, плащ цвета «классная дискотека».
покупает сигареты; видно, что продавец от нее устал, но очарован.
— ДАЕМОНД ГРЭЙП, — говорит он по слогам. — не поняла, — смиренно отвечает она, — это как ГРЕЙП?
иностранные слова они произносят как шифр, понятный только им, и с чудовищным акцентом; при этом неясно, кто пародирует кого. Вообще эта тема с имитацией акцента собеседника — один из примеров человеческих неискренностей.
— нет, ДАЕМОНД, то другое. — не ГРЕЙП? — НЕ ГРЕЙП.
без всякого предупреждения оборачивается ко мне и говорит четко мне в лоб.
— так много в жизни ядов, правда?
оборачивается назад к продавцу:
— я возьму все.