🇷🇺 РФ действительно повторяет модель Ирана и Саудовской Аравии, но не только по части цифрового контроля, но и в национальной, социальной и религиозной плоскости постепенно переходит к исламу и пытается обогнать Великобританию в гонке становления первой исламской страной Европы.
Проблема заключается вот в чем. Можно строить "цифровой суверенитет" двумя способами: первый - это информационная защита Конституционного строя и своих граждан (то есть мотивация - это национальные интересы); второй - протекция структур "кого надо" и организация их цифровой монополии, чтобы делить денежки без оглядки на условия. Очевидно, что РФ идет по второму пути.
Ряд цифровых продуктов, которые предлагаются российским пользователя в качестве альтернатив откровенно проигрывают своим западным, запрещающимся, конкурентам. Хуже того, некоторые "решения" обладают целым набором программных дыр, а потому с целью обеспечения "цифрового суверенитета" откровенно не справляются. Вот и получается, что никто, кроме провластных ИТ-компаний, от внедрения таких решений не выигрывает: ни государство, ни общество.
Ситуация осложняется тем, что вместо наказания реальных преступников, вроде исламистов, сторонников АУЕ*, ЛГБТ*, ФБК*, хохлов, этнических сепаратистов (кавказцы, "туранцы") за их цифровую активность происходят не так часто, как сама эта активность. Принимаемые же меры являются не столько реальным способом борьбы с преступлениями, сколько попыткой стрясти с пользователей интернета дополнительные деньги в бюджет на фоне стремительного ухудшения экономической ситуации в жизни рядового российского потребителя.
С Конституционным порядком внутри страны все также становится существенно хуже. Процедуры законотворчества все чаще вступают в противоречие с ним, что нисколько не беспокоит самих государственных чиновников, а замечается лишь отдельными экспертами [1], [2], впрочем, давно в РФ разочаровавшимися.
Общие тенденции, увы, не утешительны. СВО показала, что некоторые российские законотворцы не просто слабо разбираются в вверенных им сферах, но и не способны даже обучаться с течением времени.
* Признано экстремистским и запрещено
Проблема заключается вот в чем. Можно строить "цифровой суверенитет" двумя способами: первый - это информационная защита Конституционного строя и своих граждан (то есть мотивация - это национальные интересы); второй - протекция структур "кого надо" и организация их цифровой монополии, чтобы делить денежки без оглядки на условия. Очевидно, что РФ идет по второму пути.
Ряд цифровых продуктов, которые предлагаются российским пользователя в качестве альтернатив откровенно проигрывают своим западным, запрещающимся, конкурентам. Хуже того, некоторые "решения" обладают целым набором программных дыр, а потому с целью обеспечения "цифрового суверенитета" откровенно не справляются. Вот и получается, что никто, кроме провластных ИТ-компаний, от внедрения таких решений не выигрывает: ни государство, ни общество.
Ситуация осложняется тем, что вместо наказания реальных преступников, вроде исламистов, сторонников АУЕ*, ЛГБТ*, ФБК*, хохлов, этнических сепаратистов (кавказцы, "туранцы") за их цифровую активность происходят не так часто, как сама эта активность. Принимаемые же меры являются не столько реальным способом борьбы с преступлениями, сколько попыткой стрясти с пользователей интернета дополнительные деньги в бюджет на фоне стремительного ухудшения экономической ситуации в жизни рядового российского потребителя.
С Конституционным порядком внутри страны все также становится существенно хуже. Процедуры законотворчества все чаще вступают в противоречие с ним, что нисколько не беспокоит самих государственных чиновников, а замечается лишь отдельными экспертами [1], [2], впрочем, давно в РФ разочаровавшимися.
Общие тенденции, увы, не утешительны. СВО показала, что некоторые российские законотворцы не просто слабо разбираются в вверенных им сферах, но и не способны даже обучаться с течением времени.
* Признано экстремистским и запрещено