неловко-эротическое в финальной сцене «процесса» кафки
при очередном подходе к финальной сцене «процесса» поразило, сколько в ней эротизма. раньше я этого совершенно не замечала. опустим, что отношения с представителями власти у йозефа к., мягко говоря, неоднозначные — это и так всем понятно. и понятно в этой связи, почему под конец к. чуть ли не сливается со своими палачами:
«К. шел, выпрямившись, между ними, и все трое так слились в одно целое, что, если бы ударить по одному из них, удар пришелся бы по всем троим. Такая слитность присуща, пожалуй, только неодушевленным предметам».
но дело не в одной слитности. вот, что мы читаем о, скажем прямо, крайне неловких, почти комичных приготовлениях к убийству к.:
«После обмена вежливыми репликами о том, кому выполнять следующую часть задания, – очевидно, обязанности этих господ точно распределены не были, – один из них подошел к К. и снял с него пиджак, жилетку и, наконец, рубаху. К. невольно вздрогнул от озноба, и господин ободряюще похлопал его по спине. Потом он аккуратно сложил вещи, как будто ими придется воспользоваться, – правда, не в ближайшее время. Чтобы К. не стоял неподвижно в ощутимой ночной прохладе, он взял его под руку и стал ходить с ним взад и вперед, пока второй господин искал в каменоломне подходящее место. Найдя его, тот помахал им рукой, и первый господин подвел К. туда. У самого шурфа лежал отколотый камень. Оба господина посадили К. на землю, прислонили к стене и уложили головой на камень. Но, несмотря на все их усилия, несмотря на то, что К. старался как-то им содействовать, его поза оставалась напряженной и неестественной. Поэтому первый господин попросил второго дать ему одному попробовать уложить К. поудобнее, но и это не помогло. В конце концов они оставили К. лежать, как он лег, хотя с первого раза им удалось уложить его лучше, чем теперь».
всё это напоминает немного неуклюжий секс, точнее, его завязку: сначала раздели, стал замерзать, попытались немного согреть, стали пытаться уложить по-человечески, ничего не выходит, попытался как-то помочь и самостоятельно улечься — не вышло из-за напряжения, в итоге лёг как вышло.
ну и в довершение всего этого сразу после, то есть в следующем же предложении:
«...первый господин расстегнул сюртук и вынул из ножен, висевших на поясном ремне поверх жилетки, длинный, тонкий, обоюдоострый нож мясника и, подняв его, проверил на свету, хорошо ли он отточен».
то есть и сам немного разделся (расстегнул сюртук), и нож достал (с понятной целью: вонзить его в к., чему и были посвящены все предшествующие приготовления и ради чего они в принципе собрались), и даже не абы откуда достал: мог, в конце концов, иметь при себе какую-нибудь сумку или изловчиться и спрятать его за пазухой. я могла бы продолжить, но суть вы, думаю, уловили.
при очередном подходе к финальной сцене «процесса» поразило, сколько в ней эротизма. раньше я этого совершенно не замечала. опустим, что отношения с представителями власти у йозефа к., мягко говоря, неоднозначные — это и так всем понятно. и понятно в этой связи, почему под конец к. чуть ли не сливается со своими палачами:
«К. шел, выпрямившись, между ними, и все трое так слились в одно целое, что, если бы ударить по одному из них, удар пришелся бы по всем троим. Такая слитность присуща, пожалуй, только неодушевленным предметам».
но дело не в одной слитности. вот, что мы читаем о, скажем прямо, крайне неловких, почти комичных приготовлениях к убийству к.:
«После обмена вежливыми репликами о том, кому выполнять следующую часть задания, – очевидно, обязанности этих господ точно распределены не были, – один из них подошел к К. и снял с него пиджак, жилетку и, наконец, рубаху. К. невольно вздрогнул от озноба, и господин ободряюще похлопал его по спине. Потом он аккуратно сложил вещи, как будто ими придется воспользоваться, – правда, не в ближайшее время. Чтобы К. не стоял неподвижно в ощутимой ночной прохладе, он взял его под руку и стал ходить с ним взад и вперед, пока второй господин искал в каменоломне подходящее место. Найдя его, тот помахал им рукой, и первый господин подвел К. туда. У самого шурфа лежал отколотый камень. Оба господина посадили К. на землю, прислонили к стене и уложили головой на камень. Но, несмотря на все их усилия, несмотря на то, что К. старался как-то им содействовать, его поза оставалась напряженной и неестественной. Поэтому первый господин попросил второго дать ему одному попробовать уложить К. поудобнее, но и это не помогло. В конце концов они оставили К. лежать, как он лег, хотя с первого раза им удалось уложить его лучше, чем теперь».
всё это напоминает немного неуклюжий секс, точнее, его завязку: сначала раздели, стал замерзать, попытались немного согреть, стали пытаться уложить по-человечески, ничего не выходит, попытался как-то помочь и самостоятельно улечься — не вышло из-за напряжения, в итоге лёг как вышло.
ну и в довершение всего этого сразу после, то есть в следующем же предложении:
«...первый господин расстегнул сюртук и вынул из ножен, висевших на поясном ремне поверх жилетки, длинный, тонкий, обоюдоострый нож мясника и, подняв его, проверил на свету, хорошо ли он отточен».
то есть и сам немного разделся (расстегнул сюртук), и нож достал (с понятной целью: вонзить его в к., чему и были посвящены все предшествующие приготовления и ради чего они в принципе собрались), и даже не абы откуда достал: мог, в конце концов, иметь при себе какую-нибудь сумку или изловчиться и спрятать его за пазухой. я могла бы продолжить, но суть вы, думаю, уловили.