итак, я обещала что-то сказать про недавно вышедший в издательстве libra перевод гауфовских «Выдержек из мемуаров Сатаны», выполненный, как пишут на «Горьком», Александром Филипповым-Чеховым и Ириной Алексеевой. я не знаю наверняка, кто переводил тот фрагмент, о котором речь пойдёт ниже (и который я взяла оттуда же), поэтому буду говорить «переводчик». хотя, конечно, похоже на ФЧ.

но сначала о грустном — и грустных. если верить Абрахаму и Фрейду, любовь меланхолика несёт на себе печать оральности, т.е. свой объект он, меланхолик, попросту сожрал и не подавился. тут напрашивается шутка о патологической привязанности меланхолика к (даже реально утраченному) объекту: ведь обычно про тех, кто что-то сожрал, но расставаться с проглоченным не спешит, говорят, что у них запор.

иначе дела обстоят у человечества в упомянотом выше переводе «Выдержек...» Гауфа:

В каждой религии есть демоны и злые духи — все люди с самого начала много нагрешили...

кто о чём, а вшивый о бане, хотя к пословицам и поговоркам нам ещё предстоит вернуться. так вот, кто о чём, а я, конечно, не могла не подумать: господи, но ведь «много нагрешили» звучит практически как «много насрали» — целую кучу! оказалось, я не одинока. один приятель тут же заметил: «есть что-то анально-рецессивное в этом — не грешить понемножку, а сразу много нагрешить». итак, следуя переводчику, все люди с самого начала не отличались меланхолическим темпераментом или даже обыкновенным невротическим желанием удержать — отчего сразу много нагрешили: то ли потому, что были здоровее нас, менее невротичными, то ли на манер обсессивных невротиков долго держали всё в себе, а потом разразились. хотя, судя по тому, что много нагрешили люди с самого начала, я всё же склоняюсь к первому варианту: наверное, были здоровее.
в оригинале, однако, слова «много» вообще нет:

Jede Religion hat ihre Dämonen und bösen Geister – natürlich weil die Menschen selbst von Anfang an gesündigt haben...

и, честно говоря, я не понимаю, почему нельзя было перевести это просто как «с самого начала грешили», без много и на-. опустим.

ещё одно любопытное место. там же:

...все люди с самого начала много нагрешили и, следуя привычному антропоморфизму, все зло, которое видели, приписывали одному злому духу, основное занятие которого — всюду творить безобразия.

...weil die Menschen selbst von Anfang an gesündigt haben und nach ihrem gewöhnlichen Anthropomorphismus das Böse, das sie sahen, einem Geiste zuschrieben, dessen Geschäft es sei, überall Unheil anzurichten.

во-первых, в русском варианте появляется какая-то оппозиция «всего зла» и «одного духа», которому всё это зло приписывается. в оригинале её нет, из-за чего тем более странным кажется решение переводить тут «einem» как «одному», учитывая, что в немецком это неопределённый артикль и в тексте гауфа скорее подразумевался «какой-то дух», «некий дух» — тот более или менее случайный злой дух, на которого люди, с самого начала много нагрешившие, решили пенять в этот раз.

потом было вычитано ещё много всего, однако подробный отчёт почти наверняка утомит читателя и вторично травмирует меня. собравшись с остатками сил, скажу ещё немного про т.н. народную мудрость, которую переводчик, надо думать, постиг — и всерьёз. например:

...что люди, какими бы глупыми они подчас ни были, быстро смекают, что рыльце у них в пуху, и пусть тогда как угодно меня называют...

...die Menschen, so dumm sie hie und da sein mögen, merken doch bald, wenn es nicht ganz geheuer um sie her ist, und mögen sie mich nun...

откуда взялось рыльце в пуху я не знаю, но могу предположить, что логика была следующей: люди думают: «что-то тут не чисто» —> выше Гауф писал, что нечисто, т.к. они много нагрешили —> сами виноваты в своих нечистотах, т.е. свиньи, рыльце, пух и всё остальное...