придётся продолжить тему сатанинских переводов: в первом посте я забыла упомянуть про ещё одну страшно рассмешившую меня вещь в одном из приведённых фрагментов. речь идёт — снова — про это место:

...все люди с самого начала много нагрешили и, следуя привычному антропоморфизму, все зло, которое видели, приписывали одному злому духу, основное занятие которого — всюду творить безобразия.

...weil die Menschen selbst von Anfang an gesündigt haben und nach ihrem gewöhnlichen Anthropomorphismus das Böse, das sie sahen, einem Geiste zuschrieben, dessen Geschäft es sei, überall Unheil anzurichten.

Unheil anrichten — это, как правило, серьёзно. это «причинять зло», «наносить вред», «быть причиной несчастья/беды» и т.д... само по себе Unheil — это Heil (благо, счастье) с отрицательной приставкой. там недалеко и до heilig (святой) и всех однокоренных к нему слов. учитывая, что речь идёт о Сатане, это, конечно, существенно. напомню ещё раз: речь идёт о Сатане.

творить безобразия — ещё и всюду творить безобразия в качестве основного рода деятельности — это что-то, чем занимался Карлсон. примерно так он о себе и говорит: «это я шалю. ну, то есть балуюсь». это я цитирую по мультфильму.

или вот:

— Но если он начнёт безобразничать, я его живо выставлю вон, – добавила мама и протянула Малышу тарелку с кашей.

— Карлсон, перестань… – сказал Малыш с упрёком, потому что считал, что Карлсон и в самом деле ведёт себя безобразно.

это я цитирую по Линдгрен.

у переводчика (а я склоняюсь к тому, что это Филиппов-Чехов, потому что на Алексееву не похоже) дьявол становится Карлсоном и творит безобразия, шалости. в общем, пакостит.

но ведь даже Гауф тут помрачнел: пишет про беды какие-то, несчастья. испугался, видимо. зато переводчику не страшно. у меня тут только одна гипотеза: возможно, переводчик с дьяволом состоит примерно в тех же отношениях, что и Карлсон с Малышом. такая дружба многое объяснила бы...