Из бесед Глеба Павловского с Михаилом Гефтером:
– Гайдар – Ельцин, это попытка осуществить антикоммунистическую революцию сверху в условиях, которые объективно ее уже не позволяли.
– В чем тут функция ельцинского антикоммунизма?
– Тот предполагает искоренение памяти Революции и всего, что она соорудила и ввела в человеческую жизнь. А вместе с Революцией искоренили Республику. Пустота таких масштабов по законам повторения, таящихся в людях, повела к очередной революции сверху, со всеми ее атрибутами, приметами и аксессуарами. В этой уродливой форме полубессознательно вышла наверх пародия на сталинского нового человека – россиянина.
– И в чем ты видишь сегодня революцию сверху?
– Уничтожая крестьянство, Сталин из этой уничтожаемой среды добыл социальную опору. Вот и люди Гайдара, уничтожая советский социум, провели свою революцию сверху. Одним ударом изменив все отношения собственности, они изменили основания власти. Казалось, если наносят удар по сбережениям и социальной безопасности людей, они принуждают их к экономической деятельности и получают опору. Но они вызволили монстра монополизма и подчинили ему жаждущего активности человека.
Монополизм обрел новую мощь и многомиллионную клиентуру. Январь 1992-го: гайдаровская обвальная реформа, призванная не столько убрать пресловутый «рублевый навес», сколько одним ударом вышибить советскую толщу из прежних локусов жизни. Принудить миллионы «совков» к полной и одномоментной смене стандартов поведения. Результат – обеднение при мгновенной поляризации на утрированно богатых и бедных. Отказ от демонтажа советского монополизма. Высвобождение монопольного монстра с опорой на него и поощрением его к захватам государственного имущества.
Это приватизация власти, стремительно перешедшая в приватизацию собственности на криминально-бюрократический лад. Простая мысль не приходит в голову ни одному человеку, но заслуживает быть обсужденной. Ведь безумное и, в сущности, бесполезное кровопролитие октября 1993-го произошло между людьми августа 1991 года. Ситуация, как она сложилась после августа, в гигантской степени определяет поведение Ельцина.
В августе и сразу после него им было возможно все. Момент, когда все доступно, все можно сделать. Чего нельзя? Конечно, это гипербола, но то, что трое людей, дабы устранить четвертого, упразднили Советский Союз – этот скверный анекдот имел глубокие основания в той ситуации всевозможности. Исчезновение Советского Союза обострило проблему удержания человеческого пространства Евразии – проблема, которую не осознали и не поставили. Власть в лице Ельцина шла навстречу суверенным поползновениям, одновременно стремясь удержать пространство в рамках единой и неделимой. Несовместимые политики, провоцирующие одновременно радикал-централизм и сепаратизм.
Каков результат? Отказ от поиска альтернативы советскому мстит за себя опустошением деятельной стороны власти. Излишек функций и прерогатив центра стал искать себе более простого, то есть по природе – крайнего поприща. Вот момент, разъясняющий сентябрьско-декабрьские события 1993 года. В результате в России стремительно импровизируются варианты авторитарного режима, лишенные реального государственного поприща. Беда не в росте авторитарности, беда в авторитарности при отсутствии альтернативной программы и государственных задач.
@netlenkanet
– Гайдар – Ельцин, это попытка осуществить антикоммунистическую революцию сверху в условиях, которые объективно ее уже не позволяли.
– В чем тут функция ельцинского антикоммунизма?
– Тот предполагает искоренение памяти Революции и всего, что она соорудила и ввела в человеческую жизнь. А вместе с Революцией искоренили Республику. Пустота таких масштабов по законам повторения, таящихся в людях, повела к очередной революции сверху, со всеми ее атрибутами, приметами и аксессуарами. В этой уродливой форме полубессознательно вышла наверх пародия на сталинского нового человека – россиянина.
– И в чем ты видишь сегодня революцию сверху?
– Уничтожая крестьянство, Сталин из этой уничтожаемой среды добыл социальную опору. Вот и люди Гайдара, уничтожая советский социум, провели свою революцию сверху. Одним ударом изменив все отношения собственности, они изменили основания власти. Казалось, если наносят удар по сбережениям и социальной безопасности людей, они принуждают их к экономической деятельности и получают опору. Но они вызволили монстра монополизма и подчинили ему жаждущего активности человека.
Монополизм обрел новую мощь и многомиллионную клиентуру. Январь 1992-го: гайдаровская обвальная реформа, призванная не столько убрать пресловутый «рублевый навес», сколько одним ударом вышибить советскую толщу из прежних локусов жизни. Принудить миллионы «совков» к полной и одномоментной смене стандартов поведения. Результат – обеднение при мгновенной поляризации на утрированно богатых и бедных. Отказ от демонтажа советского монополизма. Высвобождение монопольного монстра с опорой на него и поощрением его к захватам государственного имущества.
Это приватизация власти, стремительно перешедшая в приватизацию собственности на криминально-бюрократический лад. Простая мысль не приходит в голову ни одному человеку, но заслуживает быть обсужденной. Ведь безумное и, в сущности, бесполезное кровопролитие октября 1993-го произошло между людьми августа 1991 года. Ситуация, как она сложилась после августа, в гигантской степени определяет поведение Ельцина.
В августе и сразу после него им было возможно все. Момент, когда все доступно, все можно сделать. Чего нельзя? Конечно, это гипербола, но то, что трое людей, дабы устранить четвертого, упразднили Советский Союз – этот скверный анекдот имел глубокие основания в той ситуации всевозможности. Исчезновение Советского Союза обострило проблему удержания человеческого пространства Евразии – проблема, которую не осознали и не поставили. Власть в лице Ельцина шла навстречу суверенным поползновениям, одновременно стремясь удержать пространство в рамках единой и неделимой. Несовместимые политики, провоцирующие одновременно радикал-централизм и сепаратизм.
Каков результат? Отказ от поиска альтернативы советскому мстит за себя опустошением деятельной стороны власти. Излишек функций и прерогатив центра стал искать себе более простого, то есть по природе – крайнего поприща. Вот момент, разъясняющий сентябрьско-декабрьские события 1993 года. В результате в России стремительно импровизируются варианты авторитарного режима, лишенные реального государственного поприща. Беда не в росте авторитарности, беда в авторитарности при отсутствии альтернативной программы и государственных задач.
@netlenkanet