The Wall Street Journal: Президент в частном порядке боится, что война с Ираном обернётся для него провалом по сценарию Джимми Картера, хотя публично продолжает говорить языком угроз и побед. В Страстную пятницу, узнав о сбитом американском самолёте и пропавших лётчиках, он часами кричал на помощников, жалуясь, что Европа не помогает и что его могут наказать за неудачную военную операцию, как когда‑то Картера. Спасательную миссию в сложных иранских горах вели практически без него, опасаясь его нетерпения, а сам Трамп ждал ключевых новостей и, получив сообщение о возвращении второго пилота, избежал возможной «точки наименьшего успеха» своего президентства.
Через несколько часов он уже писал в соцсетях: «Откройте долбаный пролив… или будете жить в аду», добавив исламскую молитву, чтобы выглядеть максимально непредсказуемым и оскорбительным для Тегерана — и тут же спрашивал советников, «как это зашло» у публики. Его стиль в войне — смесь бравады и страхов: он отказывается высаживать войска на стратегически важный остров Харг, опасаясь «сидеть как мишени», но одновременно импровизирует заявления о готовности «уничтожить иранскую цивилизацию», не согласовывая их с силовым блоком.
Трамп одержим тем, как война смотрится: считает уничтоженные цели главным показателем успеха, злится, что не получает ожидаемых похвал, внимательно следит за рейтингами и ценами на бензин, хотя уверяет, что готов временно заплатить политическую цену за рост цен. Союзники по НАТО и Европа отказываются участвовать в кампании и помогать открыть Ормузский пролив, что вызывает у него вспышки ярости и насмешки в адрес иностранных лидеров.
При этом президент легко переключается с войны на личные проекты и политику: обсуждает баллрум, который строит у Белого дома и где видит себя «генподрядчиком», проводит регулярные встречи по дизайну зала, не отменяет сборы средств в Мар-а-Лаго в день начала боевых действий и даже шутит о том, что заслужил Медаль Почёта за то, как пережил ночную посадку самолёта в Ираке. Его импульсивные интервью, угрозы ударить по «каждой электростанции» в Иране и драматические ультиматумы сочетаются с попытками через посредников в Пакистане добиться перемирия и как можно скорее закрыть войну, которую он сам когда‑то обещал не начинать.
@netlenknet
Через несколько часов он уже писал в соцсетях: «Откройте долбаный пролив… или будете жить в аду», добавив исламскую молитву, чтобы выглядеть максимально непредсказуемым и оскорбительным для Тегерана — и тут же спрашивал советников, «как это зашло» у публики. Его стиль в войне — смесь бравады и страхов: он отказывается высаживать войска на стратегически важный остров Харг, опасаясь «сидеть как мишени», но одновременно импровизирует заявления о готовности «уничтожить иранскую цивилизацию», не согласовывая их с силовым блоком.
Трамп одержим тем, как война смотрится: считает уничтоженные цели главным показателем успеха, злится, что не получает ожидаемых похвал, внимательно следит за рейтингами и ценами на бензин, хотя уверяет, что готов временно заплатить политическую цену за рост цен. Союзники по НАТО и Европа отказываются участвовать в кампании и помогать открыть Ормузский пролив, что вызывает у него вспышки ярости и насмешки в адрес иностранных лидеров.
При этом президент легко переключается с войны на личные проекты и политику: обсуждает баллрум, который строит у Белого дома и где видит себя «генподрядчиком», проводит регулярные встречи по дизайну зала, не отменяет сборы средств в Мар-а-Лаго в день начала боевых действий и даже шутит о том, что заслужил Медаль Почёта за то, как пережил ночную посадку самолёта в Ираке. Его импульсивные интервью, угрозы ударить по «каждой электростанции» в Иране и драматические ультиматумы сочетаются с попытками через посредников в Пакистане добиться перемирия и как можно скорее закрыть войну, которую он сам когда‑то обещал не начинать.
@netlenknet