Буллинг считается одной из главных школьных проблем. Однако и с поступлением в вузы она не закачивается. В НИУ ВШЭ вышел анализ серии из 15 полуструктурированных интервью с преподавателями, сотрудниками и проректорами 11 российских вузов разных регионов.
Выяснилось, что в университетах травля тоже существует, правда принимает иные формы. Это могут оскорбительные шутки, демонстративное игнорирование, унизительные комментарии — а вот до физического воздействия дело практически не доходит. Причём причем как агрессорами так и жертвами могут быть и студенты , и преподаватели. Последние чаще всего сталкиваются с проблемой через анонимные системы оценки. Авторы работы отмечают, что часто триггером становится предсессионное общее напряжение студентов, выливающееся в срыв на преподавателе.
При этом студентов, которые не дотягивают до негласной планки, могут становится целью как для однокурсников, так и для преподавателей. Это часто объясняют желанием «подтолкнуть к росту». Однако, исследования показывают, что давление не помогает, а бьет по самооценке и снижает мотивацию.
Респонденты признают опасности буллинга, но считают, что реальных инструментов влияния у вуза практически нет. А преподаватели и вовсе опасаются, что для них превентивные меры станут дополнительной неэффективной нагрузкой. При этом и студентам, и преподавателям, столкнувшимся с буллингом, сложно информировать о ситуации — практически все отмечают, что нет ни понятных механизмов решения конфликта, ни гарантий поддержки.
Пожалуй, самыми интересными стали рассуждения о сотрудничестве, с психологическими и медицинскими вузами. Правда, даже их рассматривают с только с точки зрения потенциала, а не как реальное решение.
Так и получается, что проблемы скрытых конфликтов тянутся и высшую школу. А структуры ментальной поддержки, как для студентов, так и для преподавателей, до сих пор видят как излишество, а не как необходимость.
Выяснилось, что в университетах травля тоже существует, правда принимает иные формы. Это могут оскорбительные шутки, демонстративное игнорирование, унизительные комментарии — а вот до физического воздействия дело практически не доходит. Причём причем как агрессорами так и жертвами могут быть и студенты , и преподаватели. Последние чаще всего сталкиваются с проблемой через анонимные системы оценки. Авторы работы отмечают, что часто триггером становится предсессионное общее напряжение студентов, выливающееся в срыв на преподавателе.
При этом студентов, которые не дотягивают до негласной планки, могут становится целью как для однокурсников, так и для преподавателей. Это часто объясняют желанием «подтолкнуть к росту». Однако, исследования показывают, что давление не помогает, а бьет по самооценке и снижает мотивацию.
Респонденты признают опасности буллинга, но считают, что реальных инструментов влияния у вуза практически нет. А преподаватели и вовсе опасаются, что для них превентивные меры станут дополнительной неэффективной нагрузкой. При этом и студентам, и преподавателям, столкнувшимся с буллингом, сложно информировать о ситуации — практически все отмечают, что нет ни понятных механизмов решения конфликта, ни гарантий поддержки.
Пожалуй, самыми интересными стали рассуждения о сотрудничестве, с психологическими и медицинскими вузами. Правда, даже их рассматривают с только с точки зрения потенциала, а не как реальное решение.
Так и получается, что проблемы скрытых конфликтов тянутся и высшую школу. А структуры ментальной поддержки, как для студентов, так и для преподавателей, до сих пор видят как излишество, а не как необходимость.