Nevsky IP Law

🇷🇺Зрители Большого театра рискуют остаться без «Щелкунчика» и «Лебединого озера» из-за уголовного дела о мошенничестве

После смерти великого советского балетмейстера Юрия Григоровича в 2025 году разгорелся конфликт вокруг прав на его творческое наследие.

Спор идет о хореографических редакциях Григоровича к балетам, среди которых «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Спартак», «Жизель», «Иван Грозный» и другие) и либретто к 11 постановкам.

Выяснилось, что еще при жизни, 26 августа 2024 года, 98-летний Юрий Григорович подписал договор о безвозмездной передаче исключительных прав на ряд своих произведений Руслану Пронину, который работал артистом Большого театра, а в 2011—2013 годах был заведующим балетной труппой.

После смерти хореографа Пронин создал «Фонд Юрия Григоровича» и, получив контроль над правами, потребовал от театров ежегодные лицензионные отчисления, которые, по данным СМИ, составляют десятки миллионов рублей в год.

Племянник балетмейстера Николай Каратыгин подал заявление в правоохранительные органы, утверждая, что Пронин обманул пожилого хореографа, который в силу возраста не отдавал отчета своим действиям. В результате было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, в котором Пронин на данный момент проходит свидетелем.

📌Что угрожает Большому театру (и не только ему)?

Балеты Григоровича составляют основу балетного репертуара Большого театра: примерно каждый третий спектакль идет в его редакции, а в юбилейном сезоне 2025–2026 годов они были показаны 105 раз (из них самый кассовый, «Щелкунчик», — 33 раза).

Из-за уголовного дела и споров о правах Большой театр (а также другие театры – Станиславского и Немировича-Данченко, Мариинский, Новосибирский, Музыкальный театр Краснодара и др.) рискует временно приостановить показы этих спектаклей.

Тем не менее, утверждать, что театр окончательно лишился легендарных постановок, пока нельзя, точку в вопросе о законности передачи прав должны поставить суды.

Фото: bolshoi.ru

Мы недавно с клиентом столкнулись с зеркальным товарным знаком.
Начали разбираться, и оказалось, что тема эта нигде толком не описана, хотя вопрос довольно интересный.

Посмотрите на картинке, являются ли данные товарные знаки сходными?

На загнивающем Западе нашли несколько дел, где суд признавал зеркальные обозначения несходными по семантическому критерию, то есть смысл и восприятие оказывались важнее формального совпадения слов или букв.

1️⃣BEAUTY POPS vs POPBEAUTY
Ведомство по патентам и товарным знакам США сначала отказало BEAUTY POPS, так как знак слишком похож на уже зарегистрированный POPBEAUTY. Суд решение отменил.

BEAUTY POPS — это продукт, похожий на леденец на палочке после заморозки, то есть акцент на форме. POPBEAUTY — отсылка к поп-культуре и поп-арту, акцент на стиле. По мнению суда, риска смешения нет.

2️⃣GAMEGUARDIAN vs GUARDIAN GAMES

Суд решил, что путаницы не будет: GAMEGUARDIAN читается как «страж игры», тот, кто её защищает и контролирует, а GUARDIAN GAMES — просто название магазина.

🖼С графикой логика другая: если знак просто отзеркалили, ведомства смотрят, остаётся ли он узнаваемым.

Само по себе зеркальное отражение не всегда считается существенным изменением — но если оно ломает паттерн или меняет культурный смысл (например, в знаках с иероглифами или явным направлением), это уже другой разговор.

А как вы думаете — есть ли реальный риск смешения в этих обозначениях, или суд в обоих случаях прав?

🚦5 августа — день светофора!

Сегодня посмотрим на привычный городской объект сквозь призму ИС: разберём, как охраняются дизайн и технические решения светофоров — и на каких примерах это реально работает.

Начнем с истории
Первое светофорное устройство создал Дж. П. Найт в 1868 году в Лондоне. Устройство представляло собой семафорные стрелки и газовый фонарь с красным и зелёным сигналами.

В 1922–1923 годы Гаррет Морган запатентовал светофор, где ключевым элементом стала не только механика, но и формулировка функционала: сделать очерёдность проезда независимой от человека. Позже патент был продан General Electric за 40 000 долларов.

💡 Как это охраняется: патент и промышленный образец

📌Патент на изобретение защищает техническую суть — принцип работы, алгоритм переключения, конструкцию. Пример — патент Моргана, где ценность была именно в функциональном назначении.

Патенты наших клиентов:
🔴 Система и способ управления светофором

🔴 Индукционный датчик для светофорного оборудования с адаптивным управлением

🔴 Способ дополнительной индикации и управления движением

📌Промышленный образец защищает внешний вид: форму корпуса, компоновку огней, силуэт, пропорции. Это особенно важно, когда дизайн становится частью городской идентичности.

Для наших клиентов мы регистрировали промышленный образец как интерфейс:
Кейс 1
Кейс 2

А какой городской объект, на ваш взгляд, стоило бы разобрать с точки зрения охраны дизайна?

Подслушано в офисе🖼

Автор: юрист практики разрешения споров Александра Чиликова

▪️Когда «Мона Лиза с вином» не стала объектом авторского права: разбираем спорное решение суда

Недавно Пресненский районный суд Москвы вынес решение по делу № 02‑4220/2025 («Мона Лиза с вином» и «Статуя Свободы с вином») — и оно вызывает немало вопросов у экспертов в сфере интеллектуальной собственности.

📄В чём суть спора?

Истец с помощью Photoshop и нейросети переработал известные изображения: заменил у Статуи Свободы факел на бокал вина, изменил мимику и причёску «Джоконды», добавил детали вроде патчей под глазами.

Затем он потребовал компенсацию за то, что ответчик использовал эти образы на футболках и худи. Суд в иске отказал, посчитав, что созданные объекты не обладают творческим характером.

❓Почему решение выглядит спорным?

Суд много говорит о природе творчества, но почти не показывает, как эти рассуждения применяются к конкретному делу:

🟣Творчество «продекларировано», а не применено. Суд даёт определение творчества, упоминает «зону творческой свободы» и ссылается на комментарий к Бернской конвенции. Но не объясняет, почему именно действия истца (замена факела, подбор мимики, расстановка деталей) не считаются творческим вкладом.

🟣Аргументы без доказательств. Суд утверждает, что образы с бокалом вина и взъерошенными волосами часто встречаются в искусстве, но не приводит ни одного примера, ни экспертизы, ни источников.

🟣Спорная философия в роли аксиомы. Суд заявляет, что нейросеть не может быть творческой, потому что у неё нет сознания. Это философски дискуссионный тезис, который нельзя использовать как бесспорную норму права — особенно без ссылок и развёрнутой аргументации.

🟣Двойные стандарты в оценке доказательств. Суд отклонил заключение специалиста истца за недостаточную мотивированность, но при этом сам не раскрывает, как именно пришёл к выводу об отсутствии творчества.

💡 На что стоит обратить внимание?

В практике Научно‑консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам выбор ракурса, композиции, деталей (вроде положения патчей под глазами или конкретного выражения лица) как раз признаётся проявлением творческой индивидуальности.

А презумпция творчества, существующая в праве, предполагает, что результат считается творческим, пока не доказано обратное.
В этом деле бремя доказывания, по сути, оказалось переложено на истца, а позиция суда выглядит недостаточно обоснованной.

💬 Что это значит для практики?
Дело поднимает острые вопросы о том, как суды оценивают «творческий вклад» при использовании цифровых инструментов и нейросетей.

Если подход закрепится, это может усложнить защиту прав на переработки и коллажи — даже там, где автор явно внёс индивидуальные изменения.

❕По нашему мнению суд ошибся. А учитывая презумпцию творчества, должен был прийти к противоположному выводу.
Презумпции для этого и существуют, чтобы судье было проще применять норму закона о вещах, в природе которых никто до сих пор так и не разобрался.

А как вы считаете: можно ли признать творческим результатом такую переработку классики?

DeepSeek как рабочий инструмент: чему бизнесу стоит научиться из нового судебного спора

РИА Новости сообщили о судебном споре между бывшим директором по продажам московской инженерной компании и работодателем. Сотрудница пыталась оспорить увольнение и взыскать предусмотренную трудовым договором компенсацию при увольнении по соглашению сторон.

Однако суд встал на сторону работодателя.

Одним из ключевых эпизодов дела стало использование нейросети DeepSeek. Сотрудница загрузила в сервис документы из защищенного внутреннего ресурса компании.
Работодатель посчитал, что такими действиями была создана угроза разглашения коммерческой тайны. Дополнительно компания ссылалась на пересылку служебных документов на личную электронную почту и иные нарушения режима конфиденциальности.

🔍На наш взгляд, это дело интересно не столько самим увольнением, сколько тем, что российская судебная практика начинает сталкиваться с новой реальностью: сотрудники используют генеративный искусственный интеллект для решения рабочих задач.

И проблема заключается вовсе не в DeepSeek. Аналогичные риски возникают при использовании ChatGPT, Claude, Gemini и любых других внешних ИИ-сервисов.

➡️Для сотрудника это выглядит как обычный рабочий процесс: загрузить документ, попросить нейросеть проанализировать отчет, подготовить коммерческое предложение, проверить код или составить письмо.
➡️Для работодателя — это потенциальный вывод конфиденциальной информации за пределы корпоративного контура.

Эта новость примечательная по двум причинам:
🟩во-первых, этот кейс показывает, что грамотно составленные внутренние документы компании о защите конфиденциальной информации реально работают, поэтому не стоит относиться к ним формально;
🟩во-вторых, сегодня компаниям уже недостаточно иметь только положение о конфиденциальной информации.

Положение о конфиденциальной информации должно четко определять, какие сведения относятся к конфиденциальным, каков порядок работы с ними и какие действия с ними недопустимы. Именно этот документ является основой режима конфиденциальности и одним из ключевых доказательств того, что компания действительно предпринимала меры по защите своей информации.

❤️Однако появляется необходимость в отдельной Политике использования искусственного интеллекта (AI Policy). Она должна не просто запрещать или разрешать использование нейросетей, а отвечать на практические вопросы сотрудников: можно ли использовать внешние ИИ-сервисы, какие данные запрещено загружать в них, допускается ли использование корпоративных ИИ-решений, кто несет ответственность за нарушение установленных правил.

Но и этого недостаточно.

Использование генеративного ИИ напрямую связано с вопросами интеллектуальной собственности. Поэтому AI Policy должна работать не изолированно, а во взаимосвязи с регламентом по интеллектуальной собственности, который определяет порядок создания, использования и принадлежности результатов интеллектуальной деятельности, в том числе созданных с использованием технологий искусственного интеллекта.

👍Именно такой комплексный подход позволяет компании одновременно решить несколько задач: защитить конфиденциальную информацию, снизить риски ее утечки через ИИ-сервисы, определить правила использования нейросетей сотрудниками и урегулировать вопросы принадлежности создаваемых результатов интеллектуальной деятельности.

Сотрудники же, при наличии таких документов, имеют ясное представление о том, как можно использовать нейросети в рабочих процессах, а как – категорически нельзя.

Судебная практика показывает, что использование нейросетей перестало быть исключительно вопросом цифровой трансформации. Сегодня это уже вопрос корпоративного управления и юридической безопасности бизнеса.
 
👤Партнер, руководитель практики разрешения споров Руслан Гафуров