Когда речь заходит о Чехове, это всегда многослойность человеческого нутра. Новая драма. Но пьесы без действа выглядят не столь глубокими. Да и век проходит, хоть и истины вечные. Ответственность режиссера, в данном случае — Андрея Кончаловского, придать смыслам форму.

Мебель и костюмы, приближенные ко времени, не дают шанса фантазии — перед нами классика. Но в заставке дождливый город с современными машинами. Кто-то скажет: напоминание о настоящем или актуальности во все времена, но это диссонанс на грани фола. Декорации меняются здесь и сейчас людьми, что просто делают свою работу, а менеджер в открытую приглашает артистов на сцену и дает понять звукачу, что они готовы. 2 приема, что нарочито возвращают нас в реальность, но никак не объяснены.

Спектакль создан в 2009 году, но даже через 17 лет не выглядит уставшим. Только ли дело в звездном составе? Народный и 3 заслуженных артистов, все узнаваемые ТВ-актеры.

Дело, пожалуй, еще и в непривычной трактовке, на что многие (в прочем, как всегда) истошно орут: "Это не Чехов!", привыкнув к одному типу интерпретации.

Здесь же — дядя Ваня дерзкий эксцентрик, которого "в оригинале" воспринимали тихим интеллигентом, хотя об этом нигде не сказано, и даже наоборот, несколько намеков на обратное. Павла Деревянко упрекают в клоунаде, но фарса в этом нет — он разряжает обстановку и напоминает, что очки на нос нацепить всегда успеешь.

Соне хочется выпрыгнуть из своего тела и порой так невыносимо, что иногда срывается. И снова по-человечески. Как и любая женщина на грани. "Некрасивая" она только в своей голове, обаяние под шапочкой не спрячешь, но погасишь. Сыграно прелестно, есть вопрос к возрасту Юлии Высоцкой, но учитывая, что весь состав сравнительно старше, это органично. С одним но — 6 лет в разрезе 20-30 лет и после 40 не такой уж и долгий срок.

Вафля — фаворит. Ролей маленьких не бывает, в эпизодах персонаж перетягивал на себя внимание и заставлял восхищаться точностью органики.

Астров — уставший мужик. Мало говорит, много пьет. Живет по принципу "все всё понимают, но блин...". Виталий Кищенко типажом и своей многозначной улыбкой, конечно, попал.

Елена — единственный персонаж, которого не хватило. Наталия Вдовина, само собой, хороша, но актриса так свежа, что поверить, будто сейчас она погибает в браке. Муж ее, Серебряков — по началу персонаж несправедливо нелюбимый. В финале все встает на свои места — Владимир Майзингер дает краски. Хоть бы это режиссерская задумка: по тексту распознается сразу, здесь — нет.

И удивительно, как Войницкой (колоритной Ольге Анохиной) позволяется до сих пор курить. Но именно этот жест и показывает отношение.

Вообще все персонажи на постоянном нерве. Их боль, ничтожество и потеря сил произрастает из глубин души, а не из обстоятельств. Они звенят изнутри. Иногда немного чересчур, но реалистично. Это жизнь.

«Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю…»

Наверное, именно поэту часто актеры сидят то тенью, то весьма отчетливо — они существуют в пространстве, но не находятся в сцене. Игнорировать можно, но не получится. В наших головах всегда есть вокзал ожидания с пассажирами или провожающими...

Неоправданные надежды, погубленные годы, вера в чужого гения, потеря себя, упущенная выгода — кажется, все очевидно, но так ли, как говорят герои? Постановка будто вывернута наизнанку. И здесь вспоминается "рабочий процесс" смены декораций, но снова не до конца оправданно.

Одна истина непоколебима — все и всё здесь — срубленные леса. Срубили себя они сами. Никто не плохой — всех жалко. Но жалости нет там, где был выбор. Но выбор — тоже концепция. Замкнутый круг! Из которого один выход.

И как начинается спектакль, так им и заканчивается — призраком покойной сестры дяди Вани. Единственным человеком, кто сейчас действительно успокоился.

И все-таки жаль, что 2 выстрела, и все мимо. Какой позор...