n.

солнце наблюдает за тем, что я делаю, однако луна знает все мои секреты

t.me/letsqbot?start=55e0l

по душам?🤍

а по ночам, когда все задернули шторы, ты целуешь моё одиночество, которое течёт по тихим переулкам

тоскливо

в Чулане, на месте погибших свечей
и тотального одиночества,
где грусть меня обвивает
и нет людей –
везде тебя видеть
хочется

сколько раз ты врал в молитве, когда говорил «да будет воля Твоя»?

когда всё хорошо — легко это сказать. Легко кивать головой, закрывать глаза и шептать эти слова. А вот когда рушится дом, предаёт близкий, сердце сжимается от боли, а внутри — вопль, и жить не хочется… ты всё ещё шепчешь это вслух? Или уже через зубы? Или уже молчишь?

мы любим, когда воля Бога совпадает с нашими желаниями. Тогда это не жертва, а бонус. А когда Его воля — не дать, не спасти, не вернуть?.. Когда Его «да будет так» не укладывается в твою логику. Когда Он молчит. Когда ты просил об одном, а пришло другое. Всё ещё согласен? Всё ещё веришь, что Он ближе, чем твой собственный пульс?

слова «да будет воля Твоя» — не волшебная фраза. Это про доверие. Про смирение, которое не за спиной, не на показ, не на случай «если повезёт». Это как подписать пустой лист и отдать в Его руки. Без условий, без подпунктов мелким шрифтом. А мы часто подменяем это соглашение капризом. Говорим: «пусть будет как Ты хочешь», но держим в кулаке свой план Б. Про запас. На всякий случай. Потому что страшно.

но если ты действительно веришь, что Он знает лучше, тогда даже в самой тьме будет смысл. Не самый простой, не комфортный. Но настоящий. Настолько настоящий, что ты уже не сможешь жить по-старому. Потому что узнаешь вкус настоящей веры — не по словам, а по шагам в темноте.

так сколько раз ты врал в этой молитве? А сколько раз всё-таки соглашался по-настоящему?

забери меня отсюда,

положи к себе в карман

«я приеду в Москву в сентябре, когда напишешь. Без тебя мне очень скучно. Я привык к тебе, как маленький, и мне без тебя неуютно и холодно»

Антон Чехов. Письма.
24 августа 1901 г. Ялта

иногда ей просто хотелось остановить кого-то на улице, кого-то хорошего, доброго с виду, и сказать: «мне плохо»

ничто в нас не меняется. Десять раз обожжемся, а все равно хотим гореть

и я даже в темноте искрился,
и ты сидела в темноте со мной
при свечах

и мне казалось, что я родился
лишь для того, чтоб твоя голова
лежала на моих плечах

спасибо за то, что средь боли и зла
наш тесный мирок ты сберегла

и где-то на другой планете,
забыв напрочь об этикете,
мы, возможно, начали б сначала,

– здравствуй, я так скучал.
– здравствуй, я так скучала

красит человека только любовь, начиная от первой любви к женщине, кончая любовью к миру и человеку, – все остальное уродует человека, приводит его к гибели, то есть к власти над другим человеком, понимаемой как насилие

я к тебе все пути
заминировал и дороги,
я прошёл сотни миль,
чтоб не видеть твоей тоски,
но сейчас я избитый.
стою на твоём пороге,
я не смог без тебя.
я пропал.
я дурак.

впусти

мне любовь эта встала комом в горле

расскажи мне, как жить, если осень во рту рассыпается горечью ведьминских трав. Ни отвары, ни ведьмы меня не спасут — слишком громко пульсирует в сердце дыра, обжигают язык недопитые сны, что разбавлены пряным коричным вином.

мы от воздуха были когда-то пьяны, а теперь этот воздух сбивается в ком, что мешает вдохнуть аромат октября или сахара, жжёного в сковороде. Даже звёзды на небе почти не горят, завершая осенний безрадостный день.

я, как звёзды, совсем не пытаюсь гореть, существую без солнца - мне осень чужа.

расскажи мне, как выжить из памяти смерть, если все, чем я жил и когда-то дышал, испарилось, исчезло, тебя прихватив — проводки истончились под кожей сухой, будто лампочки жизни сменили мотив, и теперь им не нужно светить над душой.

просто раны по-прежнему слишком
свежи, но о них бесполезно заботиться впредь.

расскажи мне, как жить.

расскажи мне, как жить, если осень
меня не способна согреть

— он описал ее так: «она – доказательство того, что Бог все еще любит меня»