Репост из: Scriptorium
Выходные еще не наступили, а я про античность. По контекстуально-ленточной причине. Античные мыслители о доносчиках (в Древней Греции сикофанты σycοφάντης, а в Древнем Риме delatores), а также интонация Тацита.
Плутарх: «сикофант — это человек, который питается чужими несчастьями, подобно тому, как черви кормятся только гнилым мясом».
Сенека: «нет более страшного бедствия для государства, чем времена, когда доносчик ценится выше, чем воин, а преданность подлости приносит больший доход, чем преданность долгу».
Тацит: «доносчики— это род людей, созданный на погибель человечеству, которых никогда нельзя достаточно наказать, но которых власть всегда пригревает наградами».
Советский антиковед Г.С. Кнабе в качественной монографии о Таците подробно пишет о доносчиках в древнеримской империи I в до н.э. – I в.н.э. В тот период доносчики превратились в очень влиятельную прослойку общества в период ранней империи (принципат).
Доносчики получали колоссальные состояния (четверть имущества казненных сенаторов). Кнабе приводит в пример Вибия Криспа, чье хищное красноречие (инвективы, обвинительные речи) и доносы принесли ему баснословное богатство.
Они прокладывали себе путь к власти в обход родовитой сенаторской знати. Доносчики использовали террор против богатых и благородных граждан как главный инструмент карьеры. Размышления о нравственном долге и философии в Древнем Риме того времени считались государственным преступлением. Зато «преданность подлости» щедро вознаграждалась императорами.
На заседаниях сената бывшие консулы и преторы сидели в леденящем страхе, так как любой из их коллег мог оказаться доносчиком. Вынужденное молчание или фальшивые славословия императору стали единственным способом выжить.
Сам историк Тацит при тиране Домициане делал успешную карьеру (был претором и входил в сенат). Кнабе отмечает, что Тацит и его друзья-сенаторы годами были вынуждены безмолвно созерцать казни и даже формально одобрять доносы, чтобы спасти собственные жизни.
Значимые для западной (и не только) цивилизации труды Тацита — это попытка преодолеть глубокую психологическую травму и чувство вины за то, что сенат (и он сам в том числе) позволил доносчикам растоптать римские свободы и ценности (virtus, fides, pietas и др.)...
Обьективные оценки же говорят, что донос был средством политической борьбы, проигравшие использовали все интеллектуальные ( и не очень) пиар-инструменты для очернения своих победителей. Но Древний Рим явно не тот период, где были чистоплюи, локтями толкались почти все, кто-то успешнее, а кто-то нет. Таковы законы борьбы за власть в человеческой цивилизации, но институты и коньюктура имеет значение, а времена бывают все-таки разные…
Плутарх: «сикофант — это человек, который питается чужими несчастьями, подобно тому, как черви кормятся только гнилым мясом».
Сенека: «нет более страшного бедствия для государства, чем времена, когда доносчик ценится выше, чем воин, а преданность подлости приносит больший доход, чем преданность долгу».
Тацит: «доносчики— это род людей, созданный на погибель человечеству, которых никогда нельзя достаточно наказать, но которых власть всегда пригревает наградами».
Советский антиковед Г.С. Кнабе в качественной монографии о Таците подробно пишет о доносчиках в древнеримской империи I в до н.э. – I в.н.э. В тот период доносчики превратились в очень влиятельную прослойку общества в период ранней империи (принципат).
Доносчики получали колоссальные состояния (четверть имущества казненных сенаторов). Кнабе приводит в пример Вибия Криспа, чье хищное красноречие (инвективы, обвинительные речи) и доносы принесли ему баснословное богатство.
Они прокладывали себе путь к власти в обход родовитой сенаторской знати. Доносчики использовали террор против богатых и благородных граждан как главный инструмент карьеры. Размышления о нравственном долге и философии в Древнем Риме того времени считались государственным преступлением. Зато «преданность подлости» щедро вознаграждалась императорами.
На заседаниях сената бывшие консулы и преторы сидели в леденящем страхе, так как любой из их коллег мог оказаться доносчиком. Вынужденное молчание или фальшивые славословия императору стали единственным способом выжить.
Сам историк Тацит при тиране Домициане делал успешную карьеру (был претором и входил в сенат). Кнабе отмечает, что Тацит и его друзья-сенаторы годами были вынуждены безмолвно созерцать казни и даже формально одобрять доносы, чтобы спасти собственные жизни.
Значимые для западной (и не только) цивилизации труды Тацита — это попытка преодолеть глубокую психологическую травму и чувство вины за то, что сенат (и он сам в том числе) позволил доносчикам растоптать римские свободы и ценности (virtus, fides, pietas и др.)...
Обьективные оценки же говорят, что донос был средством политической борьбы, проигравшие использовали все интеллектуальные ( и не очень) пиар-инструменты для очернения своих победителей. Но Древний Рим явно не тот период, где были чистоплюи, локтями толкались почти все, кто-то успешнее, а кто-то нет. Таковы законы борьбы за власть в человеческой цивилизации, но институты и коньюктура имеет значение, а времена бывают все-таки разные…