Что происходит с местным самоуправлением в России

Один из главных политических трендов последних 20 лет в нашей стране — это сворачивание институтов федерализма и централизация.

Залог выживаемости электорального авторитарного режима — контроль над выборами. Поэтому тенденция к построению так называемой «вертикали власти» — системы, в которой центр управляет регионами, а регионы — муниципалитетами, ясна.

Если федеральному центру важно обеспечивать нужные результаты голосования в регионах, то уже их главам необходимо осуществлять эту задачу непосредственно на месте — а для этого важно держать под контролем муниципалитеты.

На протяжении существования нынешнего режима власти систематически ослабляли автономию муниципалитетов: постепенно отменяли прямые выборы мэров, передавали полномочия и бюджеты на региональный уровень. Нелояльные губернаторам главы МСУ теряли свои должности, зачастую в результате силового давления сверху — хорошо известно, что мэры относятся к числу наиболее часто преследуемых правоохранительными органами чиновников.

Важным этапом стали поправки в Конституцию 2020 года, которые формально включили МСУ в «единую систему публичной власти» — это легализовало вмешательство региональных властей в работу местного самоуправления.

Уже в 2021 году в Госдуму был внесен законопроект, который отменял двухуровневую систему самоуправления:

«Двухуровневая структура подразумевает наличие городских и сельских поселений в составе муниципального района (или внутри городских районов в составе городского округа). Городские и сельские поселения (а в городских округах — внутригородские районы) имеют собственного главу, администрацию, представительный орган — сельсовет или горсовет — и отдельный бюджет. При одноуровневой структуре все населенные пункты, входящие в состав городского или муниципального округа, не имеют бюджетов и органов местной власти. Вопросами местного самоуправления занимаются органы муниципального (городского) округа».

Отмена двухуровневой системы МСУ означает ликвидацию десятков тысяч муниципальных образований, их исполнительных и законодательных органов. Их укрупнение в муниципальные районы, с одной стороны, физически отдаляет жителей от самого нижнего уровня власти, а с другой упрощает контроль над МСУ со стороны региональных властей. Существенная часть местных политиков же оказывается вытесненной из политической системы.

Предложенный законопроект неожиданно встретил сопротивление ряда субъектов — поэтому его рассмотрение отложили аж до конца 2024 года. Вероятно, региональные элиты понимают, что столь топорное сворачивание МСУ грозит им же потенциальными проблемами в будущем: во многих регионах местное население крайне негативно реагирует на ликвидацию муниципалитетов в сельских районах, а сворачивание столь важных каналов обратной связи может в будущем спровоцировать локальные политические кризисы.

Когда обсуждение проекта закона возобновилось в Госдуме осенью 2024 года, 18 регионов во главе с Татарстаном выступили против обязательной ликвидации двухуровневой системы МСУ. В остальных субъектах к тому моменту либо уже перешли на одноуровневую систему, либо объявили о реализации таких планов в полном или частичном объеме в будущем. В результате, федеральному центру пришлось идти на уступки — так, после внесенных в законопроект поправок переход к одноуровневой системе перестал быть обязательным. В таком виде закон был подписан в марте 2025 года.

Другая важная деталь нового закона об МСУ — отмена прямых выборов и конкурсных назначений глав городов и муниципальных округов. Теперь они будут назначаться местными законодательными органами из числа предложенных губернатором кандидатов.

Так, логика федерального центра по усилению вертикали даже в 2025 году приводит к сопротивлению некоторых регионов. Потенциальный эффект от муниципальной реформы же мы увидим в ближайшие годы там, где была или будет принята одноуровневая система МСУ.