К моему прошлому посту об ослаблении местного самоуправления в России важно добавить еще одно уточнение — почему федеральный центр так стремится установить контроль над МСУ. Муниципальный уровень долгое время оставался (и много где остается) лакуной политической конкуренции в условиях становления гегемонического электорального авторитаризма.

Не секрет, что уровень плюрализма в российских регионах различается: где-то еще в 90-е сложились субнациональные авторитарные режимы, а где-то уровень политической конкуренции оставался относительно высоким.

Федеральный центр не может вручную управлять всеми избирательными кампаниями в стране, особенно на муниципальном уровне. В результате, в более плюралистичных регионах выборы в местное самоуправление оказывались полем противостояния разных элитных группировок и заинтересованных сторон — это рождало политическую конкуренцию.

Местные выборы привлекали внимание оппозиции, поскольку шансов победить на них было больше: проще зарегистрировать кандидатов (в идеале — можно подготовить целую команду), дешевле вести кампанию, для победы нужно привлечь сравнительно немного голосов — обычно несколько сотен. Неслучайно самые удачные оппозиционные кампании 2010-х случились именно на муниципальном уровне.

Кроме того, как показывает практика, победа на местных выборах — это трамплин для успешного участия в кампаниях более высокого уровня: кандидаты и штабы тренируются, сеть сторонников множится, медийность повышается. А если будущий кандидат к моменту региональных или федеральных выборов уже имеет опыт депутатства на муниципальном уровне, это придает ему дополнительную легитимность в глазах избирателей.

Поэтому то, что федеральный центр решил основательно взяться за местное самоуправление именно в начале 2020-х, вполне закономерно.