Но и увольнение не было серьезным наказанием: десятки таких же предприятий, также испытывавших нехватку рабочей силы, готовы были принять прогульщиков на работу. Уже в 1977 г. один из начальников цехов жаловался, что «увольнение за прогулы вместо наказания превратилось в простой обмен предприятиями прогульщиками». Поэтому нарушителям обычно разрешали отработать прогулянное время сверхурочно. Обычными мерами взыскания было лишение премий, ограничения при распределении жилья и путевок, а также при предоставлении отпуска в летнее время.

Почему же производству не хватало работников? Главная причина заключалась в тяжелом физическом труде и ужасных условиях на производстве. В одних цехах было слишком жарко: «В красильном цехе люди задыхаются от пара, так как вентилятор недостаточной мощности. Вопрос этот ставили в прошлом [1979 г.] году, но до сих пор не решен». В других – слишком холодно: «В окнах, особенно первого этажа, не хватает стекол, и температура воздуха в помещении очень низкая - +10-15⁰ при +⁰ наружного воздуха -4-5⁰ и +5-10⁰ при температуре воздуха ниже 10⁰». В третьих – и жарко, и холодно одновременно: «Почти на каждом участке производства свой микроклимат. На одном температура +30⁰, на другом прохладно, что вызывает много простудных заболеваний. Администрации комбината необходимо позаботиться о создании нормальных условий труда на участках».

Тяжелейший физический труд, тяжелейшие бытовые условия - протекающие крыши, через которые дождь заливал и производство, и склады с сырьем и готовым товаром, нехватка душевых и комнат гигиены - не компенсировались ни зарплатой, которая была ниже, чем в приоритетных отраслях вроде машиностроения, ни социальными благами (жилье, детсады, дачи), которые могли предложить более крупные и благополучные предприятия.

Последствия такого хозяйствования не могли не сказаться. Подобно многим советским предприятиям, комбинат мог наращивать производство, только пока увеличивалось число работников. Когда последние стали покидать производство, немедленно упали и экономические показатели. В начале 80-х комбинат не только перестал выполнять план, но и снизил абсолютные объемы производства. К этому моменту он фактически стал банкротом: средств на счетах было недостаточно для расчетов с поставщиками. Но в советской экономике это мало что значило: предприятие просто перевели на "особый режим кредитования".

В рыночной экономике такое предприятие либо закрылось, либо, как минимум, подверглось серьезной реорганизации. В реальной советской экономике один и тот же директор из года в год повторял мантру о необходимости изыскивать "внутренние резервы" для роста выпуска. На помощь важному производству пришел местный райком партии, однако помощь эта свелась к точечному «вливанию» новой рабочей силы. С 1981 г. к производству стали привлекать заключенных («…в основных цехах и на производствах комбината ежедневно работает около 50 человек женщин из спецкомендатуры Невского района») и школьников (да, эта практика существовала не только в Узбекистане): «Почти постоянно из школ района формируются отряды из школьников, которые работают в цехах нашего комбината. Существует в этом плане определенный порядок – каждый школьник должен отработать на комбинате 4 часа в неделю».

С таким багажом комбинат и подошел к Перестройке. Неудивительно, что первоначальные позднесоветские экономические реформы вроде андроповской кампании за укрепление дисциплины или горбачевской «интенсификации» были столь прямолинейно-беззубыми. Язвы советской экономики казались слишком очевидными, и средства лечения тоже представлялись простыми. А вот необходимость сколь-либо новых, радикальных мер как раз была неочевидна. (в начало)