Зима Трампа
Начало года оказалось для мировой политики куда более насыщенным, чем того можно было ожидать. Дональд Трамп использовал это время для демонстрации силы. Это выглядит как переход новой фазе «феномена Трампа», где американский лидер продолжает не то чтобы разрушать имеющиеся институциональные ограничения, а действовать по своему усмотрению, как будто этих ограничений и нет.
▪️ История с Мадуро показала, как США впервые со времён захвата Норьеги в Панаме решились на силовое «изъятие» действующего главы государства в Латинской Америке. Это опасный сигнал, поскольку Трамп начинает считать старую архитектуру сдержек неэффективной и готов действовать в логике «быстрого результата», даже если придется грубо нарушить международное право.
▪️ На этом фоне риторика вокруг Гренландии выглядит как анахронизм, но именно поэтому она показательна. Трамп возвращает в мировую политику базовые термины пространства, ресурсов и прямого контроля — язык, казалось бы, ушедший и вытесненный глобализацией. В этом же контексте важно и заявление про западное полушарие как исключительную зону интересов.
▪️ Тема наркокартелей позволяет Трампу манипулировать определением внешней угрозы и внутренней безопасности, вынося борьбу с наркотрафиком за пределы американской территории на уровне риторики и планирования. Это превращает Мексику в потенциальную горячую точку и формирует очередной прецедент для всего региона.
▪️ Ставка на иранские протесты вписывается в ту же логику: Трамп как представитель «американской империи» предпочитает не договариваться с режимами, а дестабилизировать их изнутри и продвигать внешнее вмешательство Штатов как «необходимость» (что, в общем-то, не Трампом придумано).
Начало года оказалось для мировой политики куда более насыщенным, чем того можно было ожидать. Дональд Трамп использовал это время для демонстрации силы. Это выглядит как переход новой фазе «феномена Трампа», где американский лидер продолжает не то чтобы разрушать имеющиеся институциональные ограничения, а действовать по своему усмотрению, как будто этих ограничений и нет.
▪️ История с Мадуро показала, как США впервые со времён захвата Норьеги в Панаме решились на силовое «изъятие» действующего главы государства в Латинской Америке. Это опасный сигнал, поскольку Трамп начинает считать старую архитектуру сдержек неэффективной и готов действовать в логике «быстрого результата», даже если придется грубо нарушить международное право.
▪️ На этом фоне риторика вокруг Гренландии выглядит как анахронизм, но именно поэтому она показательна. Трамп возвращает в мировую политику базовые термины пространства, ресурсов и прямого контроля — язык, казалось бы, ушедший и вытесненный глобализацией. В этом же контексте важно и заявление про западное полушарие как исключительную зону интересов.
▪️ Тема наркокартелей позволяет Трампу манипулировать определением внешней угрозы и внутренней безопасности, вынося борьбу с наркотрафиком за пределы американской территории на уровне риторики и планирования. Это превращает Мексику в потенциальную горячую точку и формирует очередной прецедент для всего региона.
▪️ Ставка на иранские протесты вписывается в ту же логику: Трамп как представитель «американской империи» предпочитает не договариваться с режимами, а дестабилизировать их изнутри и продвигать внешнее вмешательство Штатов как «необходимость» (что, в общем-то, не Трампом придумано).