Читаешь журналиста Андрея Калитина (в реестре иноагентов в РФ) и его 19 итогов, — и не по себе становится — цена сумасшедшая, будущее потеряли. Такой примерно нарратив, если его свернуть в один тезис.
Но, как и любой другой похожий катастрофический сценарий с идеей «верните все как было, иначе конец», он основан на линейной логике: фиксируются только потери и издержки, в фокус выводятся самые острые текущие трудности и экстраполируются в бесконечность, а адаптивные способности системы и глобальные изменения в мире — специально не берутся в расчет.
Как было, уже, конечно, невозможно ни при каких сценариях. Но, если сменить оптику — с «потери комфорта 2000-х» на «обретение суверенитета 2020-х» — и посмотреть с другого угла, то можно сформулировать немного другие итоги:
1. Переход от иллюзий к реальности: Россия впервые за 30 лет перестала играть в «партнерство» и «мягкую силу», занявшись обеспечением жесткой безопасности. Вместо эфемерного влияния на враждебный Киев сделана ставка на прямой физический контроль стратегически важных территорий, логистических узлов и ресурсной базы.
2. Разрыв с Западом оказался не изоляцией, а выходом из невыгодной колониальной модели. В модели «ресурсы в обмен на бусы» (читай — технологии) у России не было стимула развивать собственные компетенции. Реальность показала высокую адаптивность РФ и усталость Глобального Юга от западной гегемонии. Россия инициировала процесс демонтажа западной монополии, ориентируясь на БРИКС и Глобальный юг, где сосредоточен основной потенциал роста.
3. Произошла национализация элит и капитала. «Нефтяная игла» давала деньги, но они утекали в офшоры. Сейчас эти средства заперты внутри страны и работают на страну. Запад собственными руками уничтожил «запасной аэродром» для российских элит. Война кланов сменилась консолидацией: либо ты работаешь на страну, либо тебя отсекают от ресурсов. Чтобы сохранить активы, нужно вкладываться во внутреннюю инфраструктуру — судьба крупного бизнеса теперь неотделима от судьбы государства.
4. Режим «осажденной крепости» исторически был главным драйвером технологического рывка в России (от петровских реформ до атома). Россия доказала, что ее нельзя «отключить рубильником», а уход западных вендоров освободил триллионные ниши для российского бизнеса — не просто импортозамещение, а возвращение домашнего рынка. Впервые за три десятка лет у российских промышленников появился гарантированный спрос.
5. Произошло очищение культурного кода. Культура перестала быть вторичной копией западной повестки. Новая элита легитимизируется через служение государству и патриотизм, в не через встраивание в глобальные цепочки, происходит перезапуск социальных лифтов, застрявших в 2010-х. Цензура в условиях гибридной войны, которая не закончится с завершением боевых действий, — это цифровая гигиена, норма для любого суверенного государства.
6. Идет глобальная коррекция рынка труда: эпоха дешевой рабочей силы закончилась. Рост зарплат в ВПК и смежных отраслях создал конкуренцию за человека. Есть все условия для того, чтобы деньги перетекали из финансового сектора в реальный.
7. Пример Украины показал соседям все риски роли «антироссийского тарана». Элиты Центральной Азии увидели, как Запад использует постоветскую страну в качестве расходного материала, не предоставляя реальные гарантии безопасности. На этом фоне Россия выглядит как единственный гарант стабильности и предсказуемости в регионе (кейс в Казахстане 2022 года, кстати тому пример).
Но, как и любой другой похожий катастрофический сценарий с идеей «верните все как было, иначе конец», он основан на линейной логике: фиксируются только потери и издержки, в фокус выводятся самые острые текущие трудности и экстраполируются в бесконечность, а адаптивные способности системы и глобальные изменения в мире — специально не берутся в расчет.
Как было, уже, конечно, невозможно ни при каких сценариях. Но, если сменить оптику — с «потери комфорта 2000-х» на «обретение суверенитета 2020-х» — и посмотреть с другого угла, то можно сформулировать немного другие итоги:
1. Переход от иллюзий к реальности: Россия впервые за 30 лет перестала играть в «партнерство» и «мягкую силу», занявшись обеспечением жесткой безопасности. Вместо эфемерного влияния на враждебный Киев сделана ставка на прямой физический контроль стратегически важных территорий, логистических узлов и ресурсной базы.
2. Разрыв с Западом оказался не изоляцией, а выходом из невыгодной колониальной модели. В модели «ресурсы в обмен на бусы» (читай — технологии) у России не было стимула развивать собственные компетенции. Реальность показала высокую адаптивность РФ и усталость Глобального Юга от западной гегемонии. Россия инициировала процесс демонтажа западной монополии, ориентируясь на БРИКС и Глобальный юг, где сосредоточен основной потенциал роста.
3. Произошла национализация элит и капитала. «Нефтяная игла» давала деньги, но они утекали в офшоры. Сейчас эти средства заперты внутри страны и работают на страну. Запад собственными руками уничтожил «запасной аэродром» для российских элит. Война кланов сменилась консолидацией: либо ты работаешь на страну, либо тебя отсекают от ресурсов. Чтобы сохранить активы, нужно вкладываться во внутреннюю инфраструктуру — судьба крупного бизнеса теперь неотделима от судьбы государства.
4. Режим «осажденной крепости» исторически был главным драйвером технологического рывка в России (от петровских реформ до атома). Россия доказала, что ее нельзя «отключить рубильником», а уход западных вендоров освободил триллионные ниши для российского бизнеса — не просто импортозамещение, а возвращение домашнего рынка. Впервые за три десятка лет у российских промышленников появился гарантированный спрос.
5. Произошло очищение культурного кода. Культура перестала быть вторичной копией западной повестки. Новая элита легитимизируется через служение государству и патриотизм, в не через встраивание в глобальные цепочки, происходит перезапуск социальных лифтов, застрявших в 2010-х. Цензура в условиях гибридной войны, которая не закончится с завершением боевых действий, — это цифровая гигиена, норма для любого суверенного государства.
6. Идет глобальная коррекция рынка труда: эпоха дешевой рабочей силы закончилась. Рост зарплат в ВПК и смежных отраслях создал конкуренцию за человека. Есть все условия для того, чтобы деньги перетекали из финансового сектора в реальный.
7. Пример Украины показал соседям все риски роли «антироссийского тарана». Элиты Центральной Азии увидели, как Запад использует постоветскую страну в качестве расходного материала, не предоставляя реальные гарантии безопасности. На этом фоне Россия выглядит как единственный гарант стабильности и предсказуемости в регионе (кейс в Казахстане 2022 года, кстати тому пример).