Репост из: Value of Reason — Объективизм
(5/5)
Еще один пример — рационалистическое отрицание контекста. Познать догматические — то есть не соотнесенные с контекстом — абсолюты можно лишь в том случае, если они познаются безо всякого участия человеческого сознания. Поскольку сознание не вносит вклада в знание, последнее мыслится как некая реальность, просто воздействующая на вас извне, порождая убежденность, подобно удару молнии среди ясного неба. Поэтому модель рационалиста такова: «Подставь себя реальности, ничего не привноси — ни контекста, ни интересов, ни цели, ни ценностей, ни метода организации [информации] — ничего; просто откройся, и реальность сама запишет себя в тебе». Именно поэтому я утверждаю, что все рационалисты — интринсицисты, по крайней мере неявно (by implication): они могут не осознавать проблему, но приняли бы такую позицию, если бы ясно ее поняли.
Однако противоположное необязательно верно. Можно быть интринсицистом, не будучи рационалистом. Например, откровенно религиозный человек, не заинтересованный в рассуждении или дедукции и вполне довольствующийся мистическими откровениями, будет интринсицистом, но не рационалистом. Рационализм — это частное следствие интринсицизма. Возьмите интринсицизм и добавьте к нему добросовестного человека, стремящегося быть разумным и логичным, мыслящего последовательно и не желающего полагаться на мистические откровения, — и вы получите рационалиста. В этом смысле рационализм — как бы наилучший возможный исход для интринсициста: интринсицист, приверженный разуму, становится рационалистом; интринсицист, подобной приверженности не имея, может стать мистиком.
Еще один пример — рационалистическое отрицание контекста. Познать догматические — то есть не соотнесенные с контекстом — абсолюты можно лишь в том случае, если они познаются безо всякого участия человеческого сознания. Поскольку сознание не вносит вклада в знание, последнее мыслится как некая реальность, просто воздействующая на вас извне, порождая убежденность, подобно удару молнии среди ясного неба. Поэтому модель рационалиста такова: «Подставь себя реальности, ничего не привноси — ни контекста, ни интересов, ни цели, ни ценностей, ни метода организации [информации] — ничего; просто откройся, и реальность сама запишет себя в тебе». Именно поэтому я утверждаю, что все рационалисты — интринсицисты, по крайней мере неявно (by implication): они могут не осознавать проблему, но приняли бы такую позицию, если бы ясно ее поняли.
Однако противоположное необязательно верно. Можно быть интринсицистом, не будучи рационалистом. Например, откровенно религиозный человек, не заинтересованный в рассуждении или дедукции и вполне довольствующийся мистическими откровениями, будет интринсицистом, но не рационалистом. Рационализм — это частное следствие интринсицизма. Возьмите интринсицизм и добавьте к нему добросовестного человека, стремящегося быть разумным и логичным, мыслящего последовательно и не желающего полагаться на мистические откровения, — и вы получите рационалиста. В этом смысле рационализм — как бы наилучший возможный исход для интринсициста: интринсицист, приверженный разуму, становится рационалистом; интринсицист, подобной приверженности не имея, может стать мистиком.