Продолжу тему информационной войны. Про скорость реакции.
Важно не только сказать правду, но и сделать это вовремя. Даже честное сообщение мало поможет, если оно появилось через несколько часов после происшествия. К этому времени люди уже услышали взрывы, увидели дым, прочитали местные чаты, а противник успел собрать фотографии и видео и объяснить всё по-своему: объект уничтожен, власть потеряла контроль, последствия скрывают.
Как говорится, второго шанса произвести первое впечатление не будет. Если первой прозвучала версия врага, потом придётся не рассказывать о событии, а оправдываться и опровергать чужие домыслы.
Поэтому первое официальное сообщение должно появляться в течение нескольких минут. Оно может быть коротким: «После атаки на объекте произошёл пожар. Аварийные службы работают. Сведения о пострадавших и размере ущерба уточняются. Новую информацию сообщим в течение часа».
Для такого сообщения не нужно ждать окончания расследования. Слова «пока не знаем», «уточняем», «оцениваем ущерб» не показывают слабость. Наоборот, они дают понять, что власти не скрывают происшествие и не выдают догадки за установленные факты.
Так действует Израиль. Сначала власти подтверждают сам факт происшествия и сообщают то, что известно к этому моменту. Затем данные обновляют. При этом там запрещено показывать работу ПВО, военные объекты и точные места попаданий. Гражданские разрушения публиковать можно, если кадры не раскрывают сведения, полезные противнику.
Похожим образом работают и на Украине. Местные власти, спасатели и военные быстро сообщают о погибших, разрушениях и перебоях. Иногда признают и попадания, и то, что часть ракет не удалось сбить. Разумеется, Киев далеко не всегда рассказывает всю правду и интерпретирует информацию в интересах своей пропаганды. Но неприятный факт они стараются признать первыми и сразу дать ему своё объяснение.
У нас проблему всё чаще пытаются решить запретами на публикацию фотографий и видео. Не показывать работу ПВО, точные места попаданий и действия спасателей в реальном времени правильно: такие кадры могут помочь врагу. Но если людям запрещают публиковать последствия, власти обязаны быстро сообщать о них сами.
Иначе российские журналисты и каналы молчат, а фотографии всё равно появляются в анонимных чатах и на украинских ресурсах. Крупный пожар или серьёзное повреждение невозможно скрыть запретом. Получается, что свои источники связаны по рукам, а противник первым показывает событие и объясняет его нашей аудитории.
Запрет без официальной информации работает против нас. Ограничения на публикацию должны сопровождаться обязательной и быстрой информацией от властей. Нельзя требовать от людей молчания, не давая им ничего взамен. Честное и быстрое «пока не знаем» вызывает намного больше доверия, чем полная тишина.
Олег Царёв. Telegram и Max.
Часть 1
Важно не только сказать правду, но и сделать это вовремя. Даже честное сообщение мало поможет, если оно появилось через несколько часов после происшествия. К этому времени люди уже услышали взрывы, увидели дым, прочитали местные чаты, а противник успел собрать фотографии и видео и объяснить всё по-своему: объект уничтожен, власть потеряла контроль, последствия скрывают.
Как говорится, второго шанса произвести первое впечатление не будет. Если первой прозвучала версия врага, потом придётся не рассказывать о событии, а оправдываться и опровергать чужие домыслы.
Поэтому первое официальное сообщение должно появляться в течение нескольких минут. Оно может быть коротким: «После атаки на объекте произошёл пожар. Аварийные службы работают. Сведения о пострадавших и размере ущерба уточняются. Новую информацию сообщим в течение часа».
Для такого сообщения не нужно ждать окончания расследования. Слова «пока не знаем», «уточняем», «оцениваем ущерб» не показывают слабость. Наоборот, они дают понять, что власти не скрывают происшествие и не выдают догадки за установленные факты.
Так действует Израиль. Сначала власти подтверждают сам факт происшествия и сообщают то, что известно к этому моменту. Затем данные обновляют. При этом там запрещено показывать работу ПВО, военные объекты и точные места попаданий. Гражданские разрушения публиковать можно, если кадры не раскрывают сведения, полезные противнику.
Похожим образом работают и на Украине. Местные власти, спасатели и военные быстро сообщают о погибших, разрушениях и перебоях. Иногда признают и попадания, и то, что часть ракет не удалось сбить. Разумеется, Киев далеко не всегда рассказывает всю правду и интерпретирует информацию в интересах своей пропаганды. Но неприятный факт они стараются признать первыми и сразу дать ему своё объяснение.
У нас проблему всё чаще пытаются решить запретами на публикацию фотографий и видео. Не показывать работу ПВО, точные места попаданий и действия спасателей в реальном времени правильно: такие кадры могут помочь врагу. Но если людям запрещают публиковать последствия, власти обязаны быстро сообщать о них сами.
Иначе российские журналисты и каналы молчат, а фотографии всё равно появляются в анонимных чатах и на украинских ресурсах. Крупный пожар или серьёзное повреждение невозможно скрыть запретом. Получается, что свои источники связаны по рукам, а противник первым показывает событие и объясняет его нашей аудитории.
Запрет без официальной информации работает против нас. Ограничения на публикацию должны сопровождаться обязательной и быстрой информацией от властей. Нельзя требовать от людей молчания, не давая им ничего взамен. Честное и быстрое «пока не знаем» вызывает намного больше доверия, чем полная тишина.
Олег Царёв. Telegram и Max.