Роман «Зама» Антонио Ди Бенедетто несколько десятилетий оставался почти неизвестным читателю, считаясь при этом одним из важнейших образцов испаноязычной прозы двадцатого века.
На сайте можно прочитать очень интересный обзор этой книги моего коллеги Владимира Тихомирова, который уже много лет наблюдает за выходящими на разных языках книгами и находит среди них те, которые мы в NoAge переводим и издаём.
Мало кто знает, что отец Владимира — Борис Тихомиров, был замечательным ученым и уникальным знатоком текстов Достоевского, президентом Российского Общества Ф.М.Достоевского, заместителем директора по научной работе Литературно-мемориального музея Ф.М.Достоевского и пр., и пр. Вот с такими удивительными людьми я работаю!
Про обложку романа «Зама»
У нас получилась минималистичная обложка, построенная на жесте наблюдения: через узкую вырубку на обложке видны только глаза героя. Этот образ отсылает к состоянию постоянного ожидания, подозрения и внутреннего напряжения, в котором живет персонаж. Яркий монохромный цвет усиливает ощущение тревоги и жары колониального пространства, а лаконичная типографика сохраняет фокус на одном образе — взгляде, который одновременно наблюдает и оказывается наблюдаемым.
На сайте можно прочитать очень интересный обзор этой книги моего коллеги Владимира Тихомирова, который уже много лет наблюдает за выходящими на разных языках книгами и находит среди них те, которые мы в NoAge переводим и издаём.
Мало кто знает, что отец Владимира — Борис Тихомиров, был замечательным ученым и уникальным знатоком текстов Достоевского, президентом Российского Общества Ф.М.Достоевского, заместителем директора по научной работе Литературно-мемориального музея Ф.М.Достоевского и пр., и пр. Вот с такими удивительными людьми я работаю!
Про обложку романа «Зама»
У нас получилась минималистичная обложка, построенная на жесте наблюдения: через узкую вырубку на обложке видны только глаза героя. Этот образ отсылает к состоянию постоянного ожидания, подозрения и внутреннего напряжения, в котором живет персонаж. Яркий монохромный цвет усиливает ощущение тревоги и жары колониального пространства, а лаконичная типографика сохраняет фокус на одном образе — взгляде, который одновременно наблюдает и оказывается наблюдаемым.