ПЕТЕРБУРГСКИЙ СИНДРОМ
Однажды я пошла на совершенно случайное свидание: мы оба хотели поужинать в компании и нашли ее через приложение. Было настолько поздно, что по сумме факторов нам подошел лишь круглосуточный Пушкин. Щи сменили зырянские пельмени, потом мы поделили Пожарскую котлетку и, совершенно незаметно, вместо десерта, откушали бутылочку коньяку. Взрослые уставшие люди, у которых есть все, кроме сотрапезника. Беседа лилась так, будто мы десять лет женаты. С рассветом наступил тот по-настоящему неловкий момент, когда уже и за столом делать нечего, и расставаться не хочется, а ехать трахаться – слишком банально и очевидно.
– Жаль, что мы только познакомились и ты не согласишься рвануть со мной в Питер прямо сейчас.
– Ковбой, ты не ту берешь на слабо. Когда следующий Сапсан?
Водителю такси, видимо, передалось наше питерское безбашенное настроение, мы мчали на Ленинградский вокзал по пустой Москве, трогая стрелкой тахометра отсечку, и успели на ближайший поезд. Мы были одни в вагоне и занимались сексом, пока не объявили скорое прибытие в город-герой Ленинград, и не встал вопрос гостиницы. Я хотела одну, он другую, мы весело спорили и нашли компромисс. Потом спали, ели, пили, гуляли от бара до бара, корчили рожи в фотобудке, играли в снежки и рисовали собой снежных ангелов у Адмиралтейства. Все это время мы ни разу не зависли в телефонах, лишь проинформировали близких, что отчалили в Питер с едва знакомыми попутчиками. Мы расслабились настолько, что забыли купить обратные билеты на Сапсан, пришлось лететь самолетом, еще пьяными, впритык к советам директоров, обратно в будни и реальную жизнь. Простившись у аэроэкспресса, я не оставила ему свой телефон. Все, что было в Питере, остается в Питере.
Мы мотаемся между ними как между семьей и любовниками. Москва – наша жизнь, наша любовь, наша основа. Петербург – наша свобода, наша воля делать глупости, все бросить и улететь; случайные знакомства и связи. Если бы у москвичей не было Питера, мы бы его изобрели [заново]. Недавно в северной столице гремели главные форумы и конференции года, и каждый второй смолтолк был посвящен тому, как именно здесь, на Неве, отвязно и вольготно. Вроде все то же: и мы, и работа, и проблемы, но ощущения совсем другие, словно можно все и можешь все. Питер – любовник, которому не стесняются предложить то, чего не самом деле хочется.
Мне по жизни можно все, но питерская степень безрассудства – полыхающая экспонента. Конечно, у меня были новые приключения. Конечно, я с удовольствием подсматривала за чужими. Современный человек разучился отключаться, расслабляться, отдыхать здесь и сейчас. Чтобы отвлечься от дел и проблем ему натурально надо от них убежать, засунуть голову в горшочек, как Винни Пух: я никого не вижу, значит, и меня никто не видит. В чужом городе ему кажется, что никто его не узнает, а потому можно творить что угодно. Счастье, что у нас для этого есть Питер, беда, что для этого надо куда-то ехать.
Недавно я шла по Москве с любовником. Стриктли конфиденшал, топ сикрет. Он покупал мне кофе и пионы, а я до ужаса хотела целоваться и держаться за руки. Москва – болтушка – маленькая деревня. Питер – холоден и молчалив – создан хранить тайны. Спасибо, Питер!
via @oneday_onestory
Однажды я пошла на совершенно случайное свидание: мы оба хотели поужинать в компании и нашли ее через приложение. Было настолько поздно, что по сумме факторов нам подошел лишь круглосуточный Пушкин. Щи сменили зырянские пельмени, потом мы поделили Пожарскую котлетку и, совершенно незаметно, вместо десерта, откушали бутылочку коньяку. Взрослые уставшие люди, у которых есть все, кроме сотрапезника. Беседа лилась так, будто мы десять лет женаты. С рассветом наступил тот по-настоящему неловкий момент, когда уже и за столом делать нечего, и расставаться не хочется, а ехать трахаться – слишком банально и очевидно.
– Жаль, что мы только познакомились и ты не согласишься рвануть со мной в Питер прямо сейчас.
– Ковбой, ты не ту берешь на слабо. Когда следующий Сапсан?
Водителю такси, видимо, передалось наше питерское безбашенное настроение, мы мчали на Ленинградский вокзал по пустой Москве, трогая стрелкой тахометра отсечку, и успели на ближайший поезд. Мы были одни в вагоне и занимались сексом, пока не объявили скорое прибытие в город-герой Ленинград, и не встал вопрос гостиницы. Я хотела одну, он другую, мы весело спорили и нашли компромисс. Потом спали, ели, пили, гуляли от бара до бара, корчили рожи в фотобудке, играли в снежки и рисовали собой снежных ангелов у Адмиралтейства. Все это время мы ни разу не зависли в телефонах, лишь проинформировали близких, что отчалили в Питер с едва знакомыми попутчиками. Мы расслабились настолько, что забыли купить обратные билеты на Сапсан, пришлось лететь самолетом, еще пьяными, впритык к советам директоров, обратно в будни и реальную жизнь. Простившись у аэроэкспресса, я не оставила ему свой телефон. Все, что было в Питере, остается в Питере.
Мы мотаемся между ними как между семьей и любовниками. Москва – наша жизнь, наша любовь, наша основа. Петербург – наша свобода, наша воля делать глупости, все бросить и улететь; случайные знакомства и связи. Если бы у москвичей не было Питера, мы бы его изобрели [заново]. Недавно в северной столице гремели главные форумы и конференции года, и каждый второй смолтолк был посвящен тому, как именно здесь, на Неве, отвязно и вольготно. Вроде все то же: и мы, и работа, и проблемы, но ощущения совсем другие, словно можно все и можешь все. Питер – любовник, которому не стесняются предложить то, чего не самом деле хочется.
Мне по жизни можно все, но питерская степень безрассудства – полыхающая экспонента. Конечно, у меня были новые приключения. Конечно, я с удовольствием подсматривала за чужими. Современный человек разучился отключаться, расслабляться, отдыхать здесь и сейчас. Чтобы отвлечься от дел и проблем ему натурально надо от них убежать, засунуть голову в горшочек, как Винни Пух: я никого не вижу, значит, и меня никто не видит. В чужом городе ему кажется, что никто его не узнает, а потому можно творить что угодно. Счастье, что у нас для этого есть Питер, беда, что для этого надо куда-то ехать.
Недавно я шла по Москве с любовником. Стриктли конфиденшал, топ сикрет. Он покупал мне кофе и пионы, а я до ужаса хотела целоваться и держаться за руки. Москва – болтушка – маленькая деревня. Питер – холоден и молчалив – создан хранить тайны. Спасибо, Питер!
via @oneday_onestory