Батюшки боевого соприкосновения | Они защищали Отечество

«ЕСЛИ ПОМОЖЕШЬ — Я ОБЯЗАТЕЛЬНО КРЕЩУСЬ»
Под Ольговкой шли тяжёлые бои за одну из лесопосадок. Наши пытались взять её около недели.

Иерей Игорь Васюков приехал туда вместе с иеромонахом Мелетием. Они крестили трёх молодых бойцов прямо под обстрелом. Неподалёку горел поражённый дроном БТР, мины ложились всё ближе.

Вдруг прибежал фельдшер с позывным «Айболит». Ему было уже за тридцать. В руках — сильно потрёпанный молитвослов.
— Батюшка, я узнал, что вы здесь. Очень хочу креститься! Пожалуйста, покрестите меня!

Его крестили. Почти сразу «Айболита» вызвали к новым раненым.

Позже отец Игорь спросил, почему для него было так важно принять Крещение именно тогда.
И фельдшер рассказал.

Во время предыдущих боёв он один перебегал от раненого к раненому. Только поможет одному — уже несут следующего. В какой-то момент сил не осталось совсем.

Тогда он встал на колени и начал громко молиться:
— Господи, пусть всё это закончится. Если Ты поможешь — я обязательно крещусь.

По его словам, примерно через час подразделение противника, которое до этого упорно удерживало посадку, сдалось.

«Айболит» своего обещания не забыл.
Сейчас он продолжает служить. У него родился ребёнок. А отца Игоря в переписке называет своим крёстным.

Отец Игорь поправляет лишь про себя: формально он не крёстный отец — он просто совершил над ним Таинство Крещения.

Но, наверное, для самого «Айболита» всё выглядит немного иначе.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».

ИКОНКА, КОТОРАЯ ПРОШЛА С НИМ АРМИЮ В ВОЕННОМ БИЛЕТЕ
В конце 1980-х Святослав Чурканов ещё не был священником. Он служил срочную во Внутренних войсках.
Во время командировки в Баку его взводу поручили вывезти православного священника и его матушку: поступила информация об угрозе их жизни.

Операция запомнилась Святославу даже бытовой подробностью: батюшка был очень крупным человеком, и военнослужащие с трудом протиснули его внутрь БМП через задний люк.
Перед расставанием священник подарил Чурканову и командиру взвода по Новому Завету.
А солдатам раздал маленькие иконки.
Святославу достался образ святого Георгия Победоносца.

Для молодых советских солдат всё это было тогда непривычно. Иконку Святослав положил в военный билет.
Так она и прошла вместе с ним армейскую службу.

Прошли годы.
Святослав Чурканов сам стал священником.
А та маленькая икона сохранилась.
Отец Святослав рассказывал:
«Она до сих пор у меня дома хранится. Вся помятая, скотчем заклеенная. Но она для меня как личная святыня».

Есть в этой истории ещё одна деталь.
Первым храмом, в котором Святослав Чурканов начал служить уже священником, оказался храм в честь Георгия Победоносца — того самого святого, маленький образ которого когда-то положил в свой военный билет молодой солдат.
Можно считать это совпадением.

Сам отец Святослав воспринимает свою жизнь иначе: иногда значение небольшого события становится понятно человеку только через много лет.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».

Основа — рассказ протоиерея Святослава Чурканова «Новая жизнь с чистого листа», книга 2 «Батюшек боевого соприкосновения».

«ОТЕЦ АНДРЕЙ, ТЫ, СМОТРЮ, ВООРУЖИЛСЯ!»
До священства Андрей Шеломенцев был профессиональным военным.
Окончил Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище, служил в морской пехоте Северного флота, командовал разведывательно-десантной ротой. Потом служил в МВД, воевал в Чечне, был ранен.

Священником стал уже после всего этого.

И однажды на войне прежняя военная жизнь напомнила о себе совершенно неожиданно.

Закончился бой. Осталось много трофейного оружия.
Отец Андрей вспоминал, что в тот момент сработал многолетний автоматизм военного.

Не раздумывая, он быстро разложил магазины по подсумкам, взял автомат, пистолет, гранаты и уже вскочил на боевую машину.

И тут знакомый офицер посмотрел на него:
— О, отец Андрей! Ты, смотрю, вооружился!
Священник словно очнулся.
«И только тут я понимаю, что я уже не военный, а священник!»

Отец Андрей нашёл первое объяснение:
— Да это я для ребят взял…
И тут же всё оружие раздал.

Позже он говорил, что именно этот случай заставил его задуматься, насколько глубоко в человеке остаются навыки прежней профессии.

После этого отец Андрей сознательно старался не носить с собой даже гранату.
Он прекрасно знал самого себя: если возникнет критическая ситуация, многолетний боевой рефлекс может сработать раньше, чем он успеет подумать.
Шеломенцеву пришлось заново определить собственное место на войне.

Когда-то его задачей как офицера было вести бой.
Теперь задача была другой — оставаться рядом с теми же военными, но уже как священник.

Наверное, именно поэтому его особенно хорошо понимали бойцы. Перед ними был человек, который знал войну не только из рассказов.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».

Основа — рассказ иерея Андрея Шеломенцева «Научить добру», книга 1 «Батюшек боевого соприкосновения».

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФОТОГРАФИИ
«НЕ ВНОСИТЕ ПЕРЕЛОМ В МЕДИЦИНСКУЮ КНИЖКУ»
Герой России Юрий Ставицкий провёл на таджикско-афганской границе многие годы и совершил более семисот боевых вылетов.

Но однажды возможность вообще когда-нибудь снова подняться в воздух оказалась под вопросом.
В 1985 году его Ми-26 потерял управление при посадке.

Причина выяснилась позже: на заводе при сборке главного редуктора не установили одну из деталей. На сорок первом часу налёта вал трансмиссии вышел из соединения — рулевой винт остановился прямо в воздухе.

Скорость падала, вертолёт начало разворачивать.
Ставицкий сидел в левом кресле. Понимая, что при ударе машина может загореться, перед самой землёй он выключил двигатели.
Вертолёт упал примерно с сорока-пятидесяти метров.

При разрушении винта погиб бортмеханик Женя Малухин. Штурман Александр Переведенцев получил тяжелейшие травмы и умер через неделю.
Сам Ставицкий получил сотрясение мозга и компрессионный перелом позвоночника.

После такого перелома по медицинским правилам нельзя было летать год.
И тогда лётчик попросил врачей:
— Не вносите этот компрессионный перелом в медицинскую книжку, как будто его и не было. А сотрясение пусть будет.

С сотрясением от полётов отстраняли на полгода.
Врачи согласились.
Почти два месяца Ставицкий лежал в госпитале. Но даже на кровати постоянно делал упражнения, стараясь разработать позвоночник и не потерять форму.
Он говорил, что даже мысли не допускал о наземной работе.
Через полгода снова сел за управление Ми-26.

Спустя годы объяснял это очень просто:
«Думаю, что так быстро смог восстановиться только потому, что было огромное желание летать».

Иногда одна старая фотография человека в лётной форме ничего не рассказывает о цене, которую он заплатил за право снова подняться в небо.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Они защищали Отечество».

Основа — рассказ Юрия Ставицкого из книги «Из смерти в жизнь… От Кабула до Цхинвала».

ПЯТЬ ПАЛАТОК СГОРЕЛИ ДОТЛА.
А КРЕСТ В ДВУХ МЕТРАХ ОТ ОГНЯ ОСТАЛСЯ ЦЕЛ
Эту историю протоиерей Димитрий Василенков увидел собственными глазами во время одной из своих командировок на Северный Кавказ.

В Ханкале, недалеко от взлётной полосы, располагался отряд спецназа. Между поездками в другие подразделения отец Димитрий останавливался у этих бойцов.

На территории отряда стояло несколько крестов, которые спецназовцы установили своими руками.

Один из них был особенно заметным — большой крест возле импровизированного плаца. Вокруг него находилась небольшая ограда, а всего в двух-трёх метрах стояли военные палатки.
Однажды зимой отец Димитрий приехал в Ханкалу и почти сразу отправился работать в горы.

Пока его не было, ночью в расположении отряда произошёл страшный пожар.
Скорее всего, искра из печки попала на старую военную палатку. Огонь мгновенно перекинулся на соседние.

Палатки горели одна за другой.
Бойцы успели выскочить. Один человек всё-таки погиб.

Когда отец Димитрий вернулся, на месте пожарища уже ставили новые палатки.
Он пошёл посмотреть на тот самый крест, стоявший в центре пожара.

И увидел то, чему, по его словам, никто не смог найти обычного объяснения.
Вокруг всё выгорело дотла. Сгорело имущество. Пострадало даже оружие.

А крест остался цел.
Более того — не обгорела даже небольшая ограда вокруг него и кустики рядом.
При этом всего в двух метрах от ограды пылали пять военных палаток.
Отец Димитрий хорошо помнил этот крест ещё до пожара. Возле него он крестил военнослужащих, разговаривал с бойцами о вере.

Позже он вспоминал, что сами спецназовцы восприняли случившееся не просто как странное совпадение.
Для них этот уцелевший среди выгоревшего лагеря крест стал знаком того, что произошло нечто большее.

А отец Димитрий сформулировал это ещё определённее: бойцы сами пришли к мысли, что во время того ночного пожара произошло чудо Божие, благодаря которому они остались живы.

Иногда после войны остаются фотографии разрушенных домов, разбитой техники и погибших людей.
А иногда — крест посреди пожарища, возле которого огонь словно остановился.
Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».

Основа — рассказ протоиерея Димитрия Василенкова «Священник специального назначения», книга 1 «Батюшки боевого соприкосновения».

«БАТЮШКА, ПОМНИТЕ МОЛЕБЕН? ПОСЛЕ НЕГО ПОТЕРИ ПРЕКРАТИЛИСЬ»

Протоиерей Димитрий Василенков много лет ездил в подразделения, работавшие на Северном Кавказе. И часто говорил: о вере на войне человек начинает судить не по книгам и лекциям, а по тому, что пережил сам.

Однажды во время очередной командировки бойцы неожиданно напомнили ему:
— Батюшка, помните, вы у нас молебен служили? Так после молебна потери прекратились.
Именно так произошедшее восприняли сами военнослужащие.

А в Ачхой-Мартане, когда отец Димитрий рассказывал о помощи Божией, сотрудник по имени Игорь сказал:
— Со мной случай удивительный произошёл!
Он ехал на легковой машине. Другой автомобиль обогнал его и остановился впереди.
Из него выскочили двое и начали стрелять практически в упор.
Игорь был оперативником, а не бойцом спецназа. Времени на какое-то осмысленное действие у него практически не осталось.
Он закрыл глаза, вцепился в руль и закричал:
— Господи, помоги!
Позже вспоминал, что чувствовал удары пуль и был уверен: сейчас всё закончится.
Потом услышал, как хлопнули двери чужой машины. Стрелявшие уехали.
Игорь открыл глаза.
Одежда на нём была разорвана, автомобиль превратился в решето — а сам он остался жив.

Для отца Димитрия такие рассказы были важнее любых отвлечённых споров. Он видел, как люди, ещё недавно почти не думавшие о вере, после пережитого начинали молиться.

Здесь важно сохранить именно свидетельство очевидцев, ничего к нему не добавляя.
Военнослужащие сами связали прекращение потерь с молебном. Игорь сам рассказывал, что в момент, когда по его машине стреляли в упор, единственное, что он успел сделать, — попросить Бога о помощи.

Отец Димитрий завершал его историю очень коротко:
«Вот и расскажи такому человеку, что Бога нет!»
Можно по-разному объяснять события войны. Но остаётся опыт человека, который был внутри них. Именно такие свидетельства я много лет стараюсь сохранять в своих книгах.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».

«ОТЕЦ МЕЛЕТИЙ, НЕ НАДО ТУДА ХОДИТЬ!» — НО НАДО БЫЛО ВЫВОЗИТЬ ЛЮДЕЙ

Во время событий в Курской области иеромонах Мелетий много ездил вместе с военными и добровольцами.

Один из замполитов, позывной «Кремень», стал для него настоящим наставником. Сам ездил с ними, ходил по посадкам и постоянно повторял одну и ту же фразу:
— Отец Мелетий, не надо туда ходить! Не надо!
Он лучше понимал, где риск уже становится неоправданным.

Но однажды замполит сам сказал:
— Надо помочь вывозить людей!
Эвакуацию организовали ночью. В разных местах поставили средства РЭБ, чтобы хоть как-то защитить машины от беспилотников.

Поехали трое священников: отец Мелетий, отец Евгений Шестопалов и отец Игорь Васюков.

Первую ходку сделали примерно в три часа ночи, под прикрытием тумана. Отец Мелетий посадил к себе около шести человек. Отец Евгений сумел разместить в своей «Ниве» примерно пятерых. В «буханку» отца Игоря забрались около девяти. Людей вывезли.

Под утро приехали снова. На этот раз вместе с отцом Мелетием был Юрий, ветеран Афганистана.

Но обстановка уже изменилась. Начались атаки дронов. Заработал миномёт. Люди собрались и ждали машин, однако оставаться становилось слишком опасно. Эвакуацию пришлось срочно свернуть.
Машины ушли пустыми.

Можно было решить: на этом всё. Сделали сколько смогли.

Но отец Евгений продолжал ездить за людьми. По словам отца Мелетия, в самом начале он делал это даже без РЭБа, без бронежилета и без каски.

Через некоторое время отец Мелетий снова ему позвонил:
— Давай мы тоже поучаствуем в эвакуации!

И снова поехали тремя машинами — отец Мелетий, отец Игорь и отец Евгений.

Позже Мелетий пытался объяснить, почему они снова возвращались туда, откуда гораздо разумнее было бы держаться подальше. Он говорил, что было какое-то необъяснимое чувство: им обязательно надо туда ехать.

На войне слова «не надо туда ходить» бывают очень правильными. Но иногда вслед за ними звучат другие: «Надо помочь вывозить людей».

И тогда человеку приходится самому решать, какие слова для него сейчас важнее.

Из архива Сергея Галицкого. Цикл «Батюшки боевого соприкосновения».