Характернейший признак краха модели - прежний источник развития перестает работать. Китай финансировал повышение ВВП через наращивание государственного долга. И если для повышения ВВП на 1 юань ранее требовался рост госдолга на 1,5, то теперь для того же самого требуется рост госдолга на 3 юаня. Вливания в экономику более не работают, наоборот - сам долг становится неподъемным для нее.
Другого источника роста у Китая пока нет. Есть вариант - введение полной конвертируемости юаня, но здесь сразу возникнет побочный эффект - бегство капитала. Даже сейчас Китай занимает первое место в мире по отъезду самых обеспеченных граждан, но как только юань станет конвертируемым - побежит сразу огромное число людей, вымывая из экономики последнюю ликвидность.
Конвертируемость юаня позволила бы Китаю сбрасывать свой накопленный долг в мировую экономику, но даже конвертируемый вне всякого сомнения евро после четверти века своего существования используется в таком качестве предельно аккуратно и осторожно, ЕЦБ параноидально относится к инфляции и росту долговой нагрузки. И это при том, что ситуация в Европе куда как лучше китайской.
Неконвертируемый юань может спасти зона юаня, в которой Китай и политически, и экономически, и финансово будет доминировать, а то и монопольно управлять ею. Но такую зону еще только предстоит создать, а времени уже просто нет.
Выбор перед китайским руководством такой, что его на самом деле банально нет. Либо война с минимальными шансами и призрачной перспективой победы, по итогам которой зона юаня будет создана по факту раздела мира, либо крах всей модели с признанием этого факта руководством страны и повторение стагнационного периода всех азиатских тигров. На одно, а то и два поколения китайцев. И это при том, что потребительская модель в Китае сегодня стала базовой, и отказ от нее (или хотя бы существенное сокращение) может привести к тяжелейшим социальным последствиям.
Скорее, Штаты сегодня боятся не столько военной мощи Китая, сколько последствий обвального краха его модели. И чем ближе он будет подступать, тем большие риски будут возникать в самом густонаселенном регионе планеты.
Другого источника роста у Китая пока нет. Есть вариант - введение полной конвертируемости юаня, но здесь сразу возникнет побочный эффект - бегство капитала. Даже сейчас Китай занимает первое место в мире по отъезду самых обеспеченных граждан, но как только юань станет конвертируемым - побежит сразу огромное число людей, вымывая из экономики последнюю ликвидность.
Конвертируемость юаня позволила бы Китаю сбрасывать свой накопленный долг в мировую экономику, но даже конвертируемый вне всякого сомнения евро после четверти века своего существования используется в таком качестве предельно аккуратно и осторожно, ЕЦБ параноидально относится к инфляции и росту долговой нагрузки. И это при том, что ситуация в Европе куда как лучше китайской.
Неконвертируемый юань может спасти зона юаня, в которой Китай и политически, и экономически, и финансово будет доминировать, а то и монопольно управлять ею. Но такую зону еще только предстоит создать, а времени уже просто нет.
Выбор перед китайским руководством такой, что его на самом деле банально нет. Либо война с минимальными шансами и призрачной перспективой победы, по итогам которой зона юаня будет создана по факту раздела мира, либо крах всей модели с признанием этого факта руководством страны и повторение стагнационного периода всех азиатских тигров. На одно, а то и два поколения китайцев. И это при том, что потребительская модель в Китае сегодня стала базовой, и отказ от нее (или хотя бы существенное сокращение) может привести к тяжелейшим социальным последствиям.
Скорее, Штаты сегодня боятся не столько военной мощи Китая, сколько последствий обвального краха его модели. И чем ближе он будет подступать, тем большие риски будут возникать в самом густонаселенном регионе планеты.