Хроника текущих событий в нашей семье в мае тональностью напоминает российскую. Расскажу не чтобы пожаловаться, а чтобы, во-первых, зафиксировать, через что иногда приходится проходить; во-вторых, напомнить, что эмиграция почти любые испытания умножает на два, а родительство — это не только розовые пяточки; и в-третьих, чтобы снять сглаз. Верю, что, если поставить точку в рассказе, в жизни этой чёрной полосе тоже придёт конец.
1. 2 мая в отеле города Кампана я помыл Максу попу на большой раковине. На секунду повернулся за полотенцем — и увидел, как мой сын летит вниз, головой, шеей или спиной ударяясь о биде. За эту долю доли секунды в голове пронеслись все самые плохие мысли и все самые скверные самопроклятия. Две недели прошло, а стоп-кадр этого падения появляется передо мной всякий раз, стоит только закрыть глаза.
2. Уже через пару минут стало ясно, что с Максом всё в порядке. Даже синяков потом не выскочило. Когда я понял, что можно выдохнуть, у меня впервые в жизни случился нервный срыв. Минут 20 я выл в подушку и не мог успокоиться. Наверное, от того, что можно быть сколько угодно осознанным родителем, но одна секундная расслабленность перечеркнёт все усилия. Такое стрёмное поведение отца, кажется, напугало Макса даже больше, чем падение.
3. В тот же день я заболел.
4. Через пару дней приболел и Макс. В Аргентине не продают сосудосуживающие капли для детей, поэтому две ночи он мог спать только у нас на руках. У нас с Лизой опции залезть ещё к кому-то на ручки не было, поэтому мы не спали. На третью нам впервые удалось промыть ему нос — и мы отдохнули.
5. От постоянного держания и ходьбы с 13-килограммовым ребёнком в эти ночи у меня разболелись стопы и спина. Так и не прошли.
6. У Лизы — усугубилась травма колена. МРТ показал травму внутренней части колена, как лечить — пока непонятно, будем разбираться. Но она уже дней 10 хромает, как доктор Хаус.
7. Ещё в эти же дни она отчекрыжила себе кусок пальца. Ну ладно, может не прям кусок, но выглядело очень грозно и до сих пор болит.
8. Параллельно у неё на работе возникли моменты, требующие постоянного внимания.
9. Ну а когда казалось, что самое страшное уже позади, меня вдруг начало ломать, как при гриппе. Сутки я был уверен, что это он, но потом оказалось, что что-то кишечное. Никогда я так не радовался гастроэнтериту: не заразный и проходит быстрее.
Всё, конечно, могло быть и хуже. Но хотелось бы порадоваться уже чему-то другому — например, отсутствию новостей.
1. 2 мая в отеле города Кампана я помыл Максу попу на большой раковине. На секунду повернулся за полотенцем — и увидел, как мой сын летит вниз, головой, шеей или спиной ударяясь о биде. За эту долю доли секунды в голове пронеслись все самые плохие мысли и все самые скверные самопроклятия. Две недели прошло, а стоп-кадр этого падения появляется передо мной всякий раз, стоит только закрыть глаза.
2. Уже через пару минут стало ясно, что с Максом всё в порядке. Даже синяков потом не выскочило. Когда я понял, что можно выдохнуть, у меня впервые в жизни случился нервный срыв. Минут 20 я выл в подушку и не мог успокоиться. Наверное, от того, что можно быть сколько угодно осознанным родителем, но одна секундная расслабленность перечеркнёт все усилия. Такое стрёмное поведение отца, кажется, напугало Макса даже больше, чем падение.
3. В тот же день я заболел.
4. Через пару дней приболел и Макс. В Аргентине не продают сосудосуживающие капли для детей, поэтому две ночи он мог спать только у нас на руках. У нас с Лизой опции залезть ещё к кому-то на ручки не было, поэтому мы не спали. На третью нам впервые удалось промыть ему нос — и мы отдохнули.
5. От постоянного держания и ходьбы с 13-килограммовым ребёнком в эти ночи у меня разболелись стопы и спина. Так и не прошли.
6. У Лизы — усугубилась травма колена. МРТ показал травму внутренней части колена, как лечить — пока непонятно, будем разбираться. Но она уже дней 10 хромает, как доктор Хаус.
7. Ещё в эти же дни она отчекрыжила себе кусок пальца. Ну ладно, может не прям кусок, но выглядело очень грозно и до сих пор болит.
8. Параллельно у неё на работе возникли моменты, требующие постоянного внимания.
9. Ну а когда казалось, что самое страшное уже позади, меня вдруг начало ломать, как при гриппе. Сутки я был уверен, что это он, но потом оказалось, что что-то кишечное. Никогда я так не радовался гастроэнтериту: не заразный и проходит быстрее.
Всё, конечно, могло быть и хуже. Но хотелось бы порадоваться уже чему-то другому — например, отсутствию новостей.