Репост из: Скимѣнъ ранѣный
III. Политические архетипы 1993-го. Левиафан лучше Бегемота.
В идеологическом реванше Белого дома виноват и сам ЕБН, упустивший момент для создания собственной мифологии вокруг октября 1993-й, мифологии «русского Адольфа Тьера», подавляющего протоплазму «московской коммуны». Примитивное (скажем откровенно) российское общество не способно было самостоятельно помыслить произошедшее в подобных категориях; базовым политическим архетипом здесь является либо «восставший народ», либо «твёрдая рука», причём последняя – всегда в коммунистической перчатке. Национально-либеральная или просвещённо-монархическая «твёрдая рука» не входит в набор политических образов несчастного народа. Это нечто европейское, латиноамериканское или восточноазиатское. В России – и власть, и оппозиция, и народонаселение – не понимают откуда и зачем вообще взялись эти Пилсудские, Маннергеймы, Пиночеты и Пак Чон Хи. Им ближе Петросовет и Сталин, два полюса советского мира, анархо-коммунистический и коммуно-тиранический. Вероятно, ненависть совков к ЕБН отчасти диктуется блеснувшим в 1993 г. рецидивом «корниловщины»; «политический ДНК» советского человека болезненно среагировал на ложную угрозу. Поддержка Ельцина старым активом НТС была обусловлена тем, что солидаристы, знакомые с иностранным антикоммунистическим опытом, как раз таки хорошо понимали, что реформы в России могут быть проведены только по чилийскому образцу. Увы, «Пиночет» оказался дефектный и надежд не оправдал. Но экзистенциальный вопрос ещё даст о себе знать. Звучит он так: вернуться ли к «корниловско-пиночетовскому» политическому архетипу (т.е. заранее допустить пролитие крови и чрезвычайщину ради возврата России в цивилизацию) или воспоследовать либерально-демократической гражданской религии, которая вкупе с мелочным властолюбием («через парламент хоть в депутаты попадём»), привела ходорковских и кашиных в национал-большевицкий «караван-сарай».
В вышедшем недавно на экраны фильме «1993» симпатизирующая ЕБН супруга главного героя неслучайно мечтает о собственном бизнесе: связка «поддержка Ельцина – поддержка частной собственности», по мысли режиссёра, должна проигрывать связке «поддержка ВС – расчёсывание ресентимента (прикрытое конституционалистской риторикой)». Русский должен мстить Борьке-алкашу за капитуляцию в Холодной войне, и нечего думать о том, как приватизировать квартиру. При условии нормальности зрителя (не коммунист и не зетник) такая расстановка приоритетов заставит его симпатизировать ЕБН: частная собственность священна (не поленимся повторить, что массовая частная собственность – это главная заслуга ЕБН перед всеми нами), а как поступили бы бесчинствующие дегенераты под красными тряпками с этим завоеванием «раннего ельцинизма» – покрыто мраком тайны. Консервативный революционер должен здесь совпасть с обывателем в поддержке ЕБН: как первый, так и второй заинтересованы в сохранении естественных предпосылок здоровой жизни общества. Частная собственность, усмирение экзальтированной толпы, втаптывание в грязь красных знамён. Какие ещё «караван-сараи», ой, простите, «верховные советы»?
В идеологическом реванше Белого дома виноват и сам ЕБН, упустивший момент для создания собственной мифологии вокруг октября 1993-й, мифологии «русского Адольфа Тьера», подавляющего протоплазму «московской коммуны». Примитивное (скажем откровенно) российское общество не способно было самостоятельно помыслить произошедшее в подобных категориях; базовым политическим архетипом здесь является либо «восставший народ», либо «твёрдая рука», причём последняя – всегда в коммунистической перчатке. Национально-либеральная или просвещённо-монархическая «твёрдая рука» не входит в набор политических образов несчастного народа. Это нечто европейское, латиноамериканское или восточноазиатское. В России – и власть, и оппозиция, и народонаселение – не понимают откуда и зачем вообще взялись эти Пилсудские, Маннергеймы, Пиночеты и Пак Чон Хи. Им ближе Петросовет и Сталин, два полюса советского мира, анархо-коммунистический и коммуно-тиранический. Вероятно, ненависть совков к ЕБН отчасти диктуется блеснувшим в 1993 г. рецидивом «корниловщины»; «политический ДНК» советского человека болезненно среагировал на ложную угрозу. Поддержка Ельцина старым активом НТС была обусловлена тем, что солидаристы, знакомые с иностранным антикоммунистическим опытом, как раз таки хорошо понимали, что реформы в России могут быть проведены только по чилийскому образцу. Увы, «Пиночет» оказался дефектный и надежд не оправдал. Но экзистенциальный вопрос ещё даст о себе знать. Звучит он так: вернуться ли к «корниловско-пиночетовскому» политическому архетипу (т.е. заранее допустить пролитие крови и чрезвычайщину ради возврата России в цивилизацию) или воспоследовать либерально-демократической гражданской религии, которая вкупе с мелочным властолюбием («через парламент хоть в депутаты попадём»), привела ходорковских и кашиных в национал-большевицкий «караван-сарай».
В вышедшем недавно на экраны фильме «1993» симпатизирующая ЕБН супруга главного героя неслучайно мечтает о собственном бизнесе: связка «поддержка Ельцина – поддержка частной собственности», по мысли режиссёра, должна проигрывать связке «поддержка ВС – расчёсывание ресентимента (прикрытое конституционалистской риторикой)». Русский должен мстить Борьке-алкашу за капитуляцию в Холодной войне, и нечего думать о том, как приватизировать квартиру. При условии нормальности зрителя (не коммунист и не зетник) такая расстановка приоритетов заставит его симпатизировать ЕБН: частная собственность священна (не поленимся повторить, что массовая частная собственность – это главная заслуга ЕБН перед всеми нами), а как поступили бы бесчинствующие дегенераты под красными тряпками с этим завоеванием «раннего ельцинизма» – покрыто мраком тайны. Консервативный революционер должен здесь совпасть с обывателем в поддержке ЕБН: как первый, так и второй заинтересованы в сохранении естественных предпосылок здоровой жизни общества. Частная собственность, усмирение экзальтированной толпы, втаптывание в грязь красных знамён. Какие ещё «караван-сараи», ой, простите, «верховные советы»?