И о Великолепности.
Майло в этот раз сумел меня удивить. Я честно думал, что он попытается сохранить погрызенное леопардами лицо и промолчать. Или признать, что получил именно то, к чему призывал, и поблагодарить любимую службу за незабываемые ощущения.
Но нет, он совершенно всерьёз написал в «The Spectator» что является новым Ганди и единственным депортированным не преступником. Да и вообще, единственным депортированным, его изолировали от общего, из чего наш гений сделал вывод, что других депортаций не было.
Ну и потом сходил к Пирсу Моргану поныть на весь остров. Жестокость институализированна! Разве можно так с людьми?
Проверил его маленький русскоязычный фан-клуб на симоняновской зарплате. Ортеженька молчит. Зато личный панк Слуцкого написал очень познавательный самоанализ. Как собственной мотивации визжать от восторга от каждой хамской выходки персонажа, в буквальном смысле умеющего только хамить (визг прилагается), так и коллективной.
Когда вера в своё величие не даёт просчитывать последствия.
Майло в этот раз сумел меня удивить. Я честно думал, что он попытается сохранить погрызенное леопардами лицо и промолчать. Или признать, что получил именно то, к чему призывал, и поблагодарить любимую службу за незабываемые ощущения.
Но нет, он совершенно всерьёз написал в «The Spectator» что является новым Ганди и единственным депортированным не преступником. Да и вообще, единственным депортированным, его изолировали от общего, из чего наш гений сделал вывод, что других депортаций не было.
Ну и потом сходил к Пирсу Моргану поныть на весь остров. Жестокость институализированна! Разве можно так с людьми?
Проверил его маленький русскоязычный фан-клуб на симоняновской зарплате. Ортеженька молчит. Зато личный панк Слуцкого написал очень познавательный самоанализ. Как собственной мотивации визжать от восторга от каждой хамской выходки персонажа, в буквальном смысле умеющего только хамить (визг прилагается), так и коллективной.
Когда вера в своё величие не даёт просчитывать последствия.