еврейская библиотека

кольца «зар» из книги Oman Adorned: A Portrait in Silver; 1997; Miranda Morris & Pauline Shelton посвященной традиционному оманскому серебру

Egon Schiele, Early Notebook Pages, 1906

Среди эскизов, найденных в дневнике, есть портрет Маргарете Партонек - девушки, которая привлекла внимание Шиле, когда ему было 15 лет. Он быстро увлекся этой молодой женщиной, рисовал её портреты и сочинял для неё стихи. 

MY LOVE
And even if I should not love you yet,
Look at my eyes,
Written inside them,
Is that it’s not a short-lived craze.
And even if you should not believe me yet,
That I began to love you,
So look at my lips – –;
They will rob you of many a kiss.
And even if you won’t have them,
Stolen they would not be;
Only lovers who are fond of each other,
Kiss each other all alone.
And if I cannot have you yet
I send you countless heartfelt greetings;
And also send to you, on lips and cheeks,
Many a thousand sugar-sweet kisses.
Once this writing, in red ink
Has reached you on this day,
Remember that there are only two,
To whom I once gave something written.
S. [Schiele] Egon.
April 1, 1906
||
Dearest Miss!
I would be very pleased, if you could write something back [and]
send it through you dear brother.
With a hearty kiss
E.S. [Egon Schiele]

Иэн Маккеллен в 2003 году демонстрирует свою татуировку с надписью «девять», выполненную эльфийским шрифтом тенгвар, на премьере фильма Властелин колец в Сиднее

«22 женщины откровенно рассказывают о своих оргазмах» Обложка книги «Оргазмы» А.С.А. Харрисон, 1974 г

Книга «Orgasms» (полное название: «Orgasms: Twenty-Two Women Talk Frankly About Their Orgasms») документальное феминистское исследование женской сексуальности. Целиком состоит из дословных интервью с 22 женщинами разного возраста и с различным сексуальным опытом. Героини книги максимально открыто и без цензуры делятся личным опытом, мыслями и переживаниями, связанными с достижением (или отсутствием) сексуальной разрядки. Для первой половины 1970-х годов книга стала важной вехой. Она была призвана демистифицировать женский оргазм и избавить общество от стигмы вокруг темы женского удовольствия.

Илья Репин любил зимние виды спорта и активный отдых. Живя в своей усадьбе «Пенаты» в Куоккале, он часто бегал на лыжах и катался на санях, несмотря на свой почтенный возраст и довольно необычную для спорта классическую одежду. Репин за свою долгую жизнь создал целую галерею портретов выдающихся литераторов, написав более 15 известных русских писателей и поэтов. При этом многих из них он писал неоднократно — например, для одного только Льва Толстого художник создал 12 живописных портретов, 25 рисунков и 3 скульптурных бюста.

Когда Бунин приехал в имение морозным солнечным утром, его ждал неожиданный прием. Репин в то время сильно увлекся сыроедением, вегетарианством и экстремальным закаливанием. Всей этой домашней философией заправляла его супруга, Наталья Нордман.
В доме художника все окна были распахнуты настежь, несмотря на лютый холод. Сам Репин встретил гостя прямо в шубе, валенках и меховой шапке. Он радостно обнял писателя и повел в ледяную мастерскую. Художник объявил, что работать они будут именно здесь, а после сеанса их ждет «божественный» обед из полезных трав. По мнению Репина, такое питание должно было очистить душу Бунина и избавить его от курения.
Бунин, который очень любил комфорт, хорошую еду и табак, пришел в ужас от перспективы мерзнуть часами и есть «траву». Однако обижать великого живописца отказом он не стал. Писатель искусно притворился, что в восторге от идеи. Он пообещал вернуться на следующий день, тепло попрощался, добежал до вокзала и навсегда уехал в Петербург. Оттуда он отправил телеграмму с извинениями, и портрет так никогда и не был написан.

«И вот приезжаю, дивное утро, солнце и жестокий мороз, двор дачи Репина, помешавшегося в ту пору на вегетарианстве и на чистом воздухе, в глубоких снегах, а в доме - все окна настежь; Репин встречает меня в валенках, в шубе, в меховой шапке, целует, обнимает, ведет в свою мастерскую, где тоже мороз, как на дворе, и говорит:

«Вот тут я буду вас писать по утрам, а потом будем завтракать как господь бог велел: травкой, дорогой мой, травкой! Вы увидите, как это очищает и тело и душу, и даже проклятый табак скоро бросите».

Я стал низко кланяться, горячо благодарить, забормотал, что завтра же приеду, но что сейчас должен немедля спешить назад, на вокзал - страшно срочные дела в Петербурге.

И сейчас же вновь расцеловался с хозяином и пустился со всех ног на вокзал, а там кинулся к буфету, к водке, жадно закурил, вскочил в вагон, а из Петербурга на другой день послал телеграмму: дорогой Илья Ефимович, я, мол, в полном отчаянии, срочно вызван в Москву, уезжаю нынче же с первым поездом...»

Из ксилотеки Страговской библиотеки — 200-летние деревянные книги, в которых запечатлены различные породы деревьев. И книги тоже растут, озаренные зелёным пламенем жизни.

Juan O’Gorman
The Colonial Past, 1949-1951

Фреска в Центральной библиотеке Национального автономного университета Мексики

коллекционные 10-дюймовые куклы Madame Alexander, выпущенные в 1960-х

Мексиканские военные и криминальные татуировки, зафиксированные в 1800-х годах

Ключевой исторический труд эпохи - книга врачей Франсиско Мартинеса Баки (Francisco Martínez Baca) и Мануэля Вергары «Лос Татуахес» (Los tatuajes, 1899), в которой авторы каталогизировали и сфотографировали сотни татуировок преступников и военных в штате Пуэбла. Эти исследования опирались на популярные тогда теории Чезаре Ломброзо об «врожденном преступнике».