О создании службы пробации в российских колониях
Конечно, нынешние инициативы во ФСИН невозможно рассматривать вне контекста еще не отгремевшего жуткого скандала с пытками заключенных. И негласной темой сегодняшней встречи Путина и Чуйченко как раз была попытка оставшихся управленцев ФСИН оправдаться за свой позорный провал, не говоря об этом вслух. К тому же, свои стратегические влиятельные позиции Чуйченко, естественно, хотел бы сохранить. А создание новой службы с возможностью участия в её кадровом формировании – один из важнейших бонусов, если не основная цель сегодняшнего мероприятия для чиновника.
Но даже если затеивается вся эта история с пробацией ради желания выслужиться, инициатива, все же, далеко не самая худшая. По крайней мере в общих чертах.
Разрабатываемая Минюстом служба пробации призвана готовить заключенных к жизни после колонии. Это отвечает на наболевший запрос о необходимости обеспечить хоть какую-то социальную адаптацию для отбывших наказание преступников. Сегодня невозможность зэков реинтегрироваться в общество дает о себе знать предельно остро и наглядно – новыми преступлениями. Уровень рецидивистов среди заключенных в РФ составляет около 44%. При этом 60% от всех зафиксированных в России преступлений совершается ранее судимыми лицами. Тут мало того, что гордиться нечем, тут можно сказать, что пенетрационная система практически множит преступления, противореча своему прямому назначению.
Отсутствие системы реабилитации в обществе в том числе способствует и дальнейшему расслоению замкнутого преступного и «законопослушного» миров. Речь идет, в том числе, и о пресловутой паразитирующей на этом явлении культуре АУЕ, которая вопреки усилиям властей продолжает жить и развиваться в нашей стране. Конечно, речь не может идти ни о каком моментальном эффекте, но, если наши исправительные учреждения помогут зэкам вырваться из их обособленной воровской среды, засилье идей АУЕ может пойти на спад. Даже чисто благодаря фактическому уменьшению численности ментально «застрявших в тюрьме» граждан.
Об эффективности разрабатываемой системы пока говорить сложно. Во-первых, важно узнать её общие принципы, а во-вторых – успех зависит от весьма тонких, индивидуальных особенностей как заключенных, так и работников пробации. А тут точно не угадаешь. Но всё же, негативных осадочек от «успехов» профессиональной деятельности пенетрационных работников все ещё очень сильно ощущается, и будет ощущаться еще долго. Все же, будем надеяться на то, что по крайней мере желание «выслужиться», а также приобретенная паранойя о возможных «сливах» продолжат держать ФСИН в узде и, может быть, станут двигателями хоть какого-то прогресса.
#внутренняя_политика
Конечно, нынешние инициативы во ФСИН невозможно рассматривать вне контекста еще не отгремевшего жуткого скандала с пытками заключенных. И негласной темой сегодняшней встречи Путина и Чуйченко как раз была попытка оставшихся управленцев ФСИН оправдаться за свой позорный провал, не говоря об этом вслух. К тому же, свои стратегические влиятельные позиции Чуйченко, естественно, хотел бы сохранить. А создание новой службы с возможностью участия в её кадровом формировании – один из важнейших бонусов, если не основная цель сегодняшнего мероприятия для чиновника.
Но даже если затеивается вся эта история с пробацией ради желания выслужиться, инициатива, все же, далеко не самая худшая. По крайней мере в общих чертах.
Разрабатываемая Минюстом служба пробации призвана готовить заключенных к жизни после колонии. Это отвечает на наболевший запрос о необходимости обеспечить хоть какую-то социальную адаптацию для отбывших наказание преступников. Сегодня невозможность зэков реинтегрироваться в общество дает о себе знать предельно остро и наглядно – новыми преступлениями. Уровень рецидивистов среди заключенных в РФ составляет около 44%. При этом 60% от всех зафиксированных в России преступлений совершается ранее судимыми лицами. Тут мало того, что гордиться нечем, тут можно сказать, что пенетрационная система практически множит преступления, противореча своему прямому назначению.
Отсутствие системы реабилитации в обществе в том числе способствует и дальнейшему расслоению замкнутого преступного и «законопослушного» миров. Речь идет, в том числе, и о пресловутой паразитирующей на этом явлении культуре АУЕ, которая вопреки усилиям властей продолжает жить и развиваться в нашей стране. Конечно, речь не может идти ни о каком моментальном эффекте, но, если наши исправительные учреждения помогут зэкам вырваться из их обособленной воровской среды, засилье идей АУЕ может пойти на спад. Даже чисто благодаря фактическому уменьшению численности ментально «застрявших в тюрьме» граждан.
Об эффективности разрабатываемой системы пока говорить сложно. Во-первых, важно узнать её общие принципы, а во-вторых – успех зависит от весьма тонких, индивидуальных особенностей как заключенных, так и работников пробации. А тут точно не угадаешь. Но всё же, негативных осадочек от «успехов» профессиональной деятельности пенетрационных работников все ещё очень сильно ощущается, и будет ощущаться еще долго. Все же, будем надеяться на то, что по крайней мере желание «выслужиться», а также приобретенная паранойя о возможных «сливах» продолжат держать ФСИН в узде и, может быть, станут двигателями хоть какого-то прогресса.
#внутренняя_политика