Президент Ирана мертв. Во всяком случае пока нет конкретной информации, что он жив с видеоподтверждениями. До этого момента вся планета будет уверена, что он мертв со всеми вытекающими.

Жив он в реальности или нет, идут ли поиски вертолета, потеряна ли связь — все это неважно, так как медиа и публика уже сделали все выводы, когда увидели сочетание крушения летательного средства и представителя власти, тем более президента.

Для публики даже не так важно, что президент в Иране — должность церемониальная, а заправляет всем Верховный лидер из числа аятолл. Президент — это ритуальная должность, символ. И символ страны был атакован. С понятно какими подозреваемыми. Такова мнение большинства сейчас.

Власти Ирана снова вынуждены искать способы сохранить лицо — назвался великой державой, придется соответствовать. Сказать своему населению, что произошла трагическая техническая ошибка — значит проявить слабость, население уже нашло виновных и их не переубедишь.

По сути, у иранской теократической элиты лишь один выход, если президент умер — обвинять во всем Израиль, даже если это далеко от истины. Ничего личного, просто таковы правила игры на Ближнем Востоке, где демонстрация слабости неминуемо ведет к тому, что слабостью воспользуется более сильный противник. Толпа уже обвинила внешнего врага — и если власти этого не признают, что ж, тем хуже для властей, которые в таком случае становятся соучастниками агрессии против Ирана, по мнению большинства иранцев.

Впрочем, так происходит не только на Ближнем Востоке. Иногда посеянные семена ненависти растут совсем не так, как хочет садовник.