Возможна ли «редкоземельная» сделка США и РФ?
Короткий ответ — нет.
Развернутый более сложный. Как мы писали ранее, редкоземельные металлы на Украине — это чушь и оправдание электорату Трампа для потенциальной помощи Украине.
После пятницы, впрочем, всё это неважно — несмотря на то, что сделка была набором бессмысленности (никаких редкоземельных металлов на Украине нет, а те, что есть, находятся либо под контролем России, либо удобряются металлом из снарядов), она явно неактуальна в повестке ни американского, ни украинского лидера.
Куда более интересны для США предложения по разработке редкоземельных металлов в России. Залежи есть, хоть и не на таком уровне, как у лидеров отрасли — речь о Китае, Бразилии и Австралии. Титан, алюминий, литий — все эти ресурсы будущего находятся именно там.
Тем не менее в России есть где копать, есть сибирские залежи всего вышеперечисленного, а что-то уже даже разведано — только и ждет инвесторов, которые вложат деньги, ожидая баснословные прибыли.
Что нужно России, кроме процента с добычи? Технологии. Курс на построение энергетической сверхдержавы взят, и отменять его никто не собирается — энергетика это буквально кровь государств. Углеводороды, благодаря приходу Трампа, вновь правят балом, но и электричество никуда не уйдет. А впереди еще и эра ядерной энергии.
Во всем этом Россия должна быть лидером — как по технологиям, так и по добыче. С последним есть проблемы — после санкций 2014 года умений российских компаний не хватает, чтобы добывать нефть из труднодоступных зон, вроде арктического шельфа. Зато это умеют делать американские, и логика поделиться с ними куском пирога ради того, чтобы научиться хорошо печь — она не лишена смысла.
Добыча нефти в России требует очень высоких технологических компетенций — наша добыча не арабская, где достаточно простого бурления, и фонтан черного золота уже бьется в небо. Нужны кадры — инженеры, прежде всего, и IT-технологии, роботизация и много-много-много денег.
Энергия нужна США, которые развивают свои дата-центры, кушающие очень много электричества. И этого добра у нас есть, энергообъекты в Сибири смогут легко обеспечить самую большую инфраструктуру самой большой нейросети.
Однако всё это — лишь потенциальные причины сотрудничества. Они красивы и взаимовыгодны, но в каждом есть ряд нюансов, а один есть во всех зонах сотрудничества — Россия не располагает эксклюзивным предложением. Всё то, что есть у нас, есть и в других странах, например, в более географически близкой Бразилии или в более политически близкой Австралии.
Сделка звучит реалистично лишь в контексте последнего сближения США и России. Которое длится всего месяц с натяжкой.
Экономические проекты США и России же предполагает сотрудничество на десятилетия инвестиций — а есть ли у крупного бизнеса США интерес вкладывать деньги в страну, которая совсем недавно была главным геополитическим соперником Америки на протяжении века?
Короткий ответ — нет.
Развернутый более сложный. Как мы писали ранее, редкоземельные металлы на Украине — это чушь и оправдание электорату Трампа для потенциальной помощи Украине.
После пятницы, впрочем, всё это неважно — несмотря на то, что сделка была набором бессмысленности (никаких редкоземельных металлов на Украине нет, а те, что есть, находятся либо под контролем России, либо удобряются металлом из снарядов), она явно неактуальна в повестке ни американского, ни украинского лидера.
Куда более интересны для США предложения по разработке редкоземельных металлов в России. Залежи есть, хоть и не на таком уровне, как у лидеров отрасли — речь о Китае, Бразилии и Австралии. Титан, алюминий, литий — все эти ресурсы будущего находятся именно там.
Тем не менее в России есть где копать, есть сибирские залежи всего вышеперечисленного, а что-то уже даже разведано — только и ждет инвесторов, которые вложат деньги, ожидая баснословные прибыли.
Что нужно России, кроме процента с добычи? Технологии. Курс на построение энергетической сверхдержавы взят, и отменять его никто не собирается — энергетика это буквально кровь государств. Углеводороды, благодаря приходу Трампа, вновь правят балом, но и электричество никуда не уйдет. А впереди еще и эра ядерной энергии.
Во всем этом Россия должна быть лидером — как по технологиям, так и по добыче. С последним есть проблемы — после санкций 2014 года умений российских компаний не хватает, чтобы добывать нефть из труднодоступных зон, вроде арктического шельфа. Зато это умеют делать американские, и логика поделиться с ними куском пирога ради того, чтобы научиться хорошо печь — она не лишена смысла.
Добыча нефти в России требует очень высоких технологических компетенций — наша добыча не арабская, где достаточно простого бурления, и фонтан черного золота уже бьется в небо. Нужны кадры — инженеры, прежде всего, и IT-технологии, роботизация и много-много-много денег.
Энергия нужна США, которые развивают свои дата-центры, кушающие очень много электричества. И этого добра у нас есть, энергообъекты в Сибири смогут легко обеспечить самую большую инфраструктуру самой большой нейросети.
Однако всё это — лишь потенциальные причины сотрудничества. Они красивы и взаимовыгодны, но в каждом есть ряд нюансов, а один есть во всех зонах сотрудничества — Россия не располагает эксклюзивным предложением. Всё то, что есть у нас, есть и в других странах, например, в более географически близкой Бразилии или в более политически близкой Австралии.
Сделка звучит реалистично лишь в контексте последнего сближения США и России. Которое длится всего месяц с натяжкой.
Экономические проекты США и России же предполагает сотрудничество на десятилетия инвестиций — а есть ли у крупного бизнеса США интерес вкладывать деньги в страну, которая совсем недавно была главным геополитическим соперником Америки на протяжении века?