БПЛА и дроны продолжают оставаться самым технологическим нюансом СВО. Аэрократия дронов — термин, который был придуман, чтобы подчеркнуть господство БПЛА на поле боя и то, какой огромный эффект они оказывают на исход сражения.
Все остальные составляющие военных битв — это все тот же ХХ век, вторая его половина, ближе к 70-80-м. Оружие, бронетехника, ну, может, высокоточки стали более совершеннее, да уровень использования и пробивания ПВО вырос.
Дроны же — абсолютно новый элемент битвы. Несмотря на всякие навороты вроде оптоволокна и дорогих дронов большой дальности, они все еще переворачивают всю экономику войны. Штука за миллион рублей может сжечь танк стоимостью в несколько десятков.
Слишком огромные возможности открывают БПЛА, чтобы их игнорировать — попытки это сделать приводят к большим стратегическим и тактическим неудачам. Первое, что приходит в голову, — соединить ИИ-технологии и дроны.
Собственно, на локальном и частном уровне такую связку уже используют как ВСУ, так и ВС РФ. О государственном внедрении или снабжении всех дронами с ИИ речи сейчас идти не может — машина ВПК просто не потянет включение новой статьи расходов.
Тем более идею крайне трудно запихнуть в реалии масштабного производства — государству нужна налаженная производственная цепочка, чтобы провернуть снабжение дронами с ИИ всей армии.
Отсюда БПЛА с нейронками не самый частый гость на поле боя — их используют и только против целей, которые такой расход оправдывают.
Применение автономных военных технологий выглядит так: оператор управляет роем дронов-камикадзе из 20 штук. Один и одновременно. Нейронка подсвечивает цель, оператор дает команду на своем планшете — и вот рой уже стремится к противнику, зависая над его позицией.
Далее оператор перехватывает управление дронами на себя — берет под контроль один и направляет во врага. При необходимости подобное повторяется, пока остальные БПЛА контролируются ИИ.
Несмотря на малое количество БПЛА с нейронкой, сейчас их больше у ВС РФ. Однако развитие этой военной мысли требует не столько развитых военно-промышленных мощностей, что у России есть, а хорошей IT-инфраструктуры, которая способна делать нужные нейронки конкретно под задачи военных. Здесь у нас с Киевом паритет за счет доступа Украины к западным наработкам.
Все остальные составляющие военных битв — это все тот же ХХ век, вторая его половина, ближе к 70-80-м. Оружие, бронетехника, ну, может, высокоточки стали более совершеннее, да уровень использования и пробивания ПВО вырос.
Дроны же — абсолютно новый элемент битвы. Несмотря на всякие навороты вроде оптоволокна и дорогих дронов большой дальности, они все еще переворачивают всю экономику войны. Штука за миллион рублей может сжечь танк стоимостью в несколько десятков.
Слишком огромные возможности открывают БПЛА, чтобы их игнорировать — попытки это сделать приводят к большим стратегическим и тактическим неудачам. Первое, что приходит в голову, — соединить ИИ-технологии и дроны.
Собственно, на локальном и частном уровне такую связку уже используют как ВСУ, так и ВС РФ. О государственном внедрении или снабжении всех дронами с ИИ речи сейчас идти не может — машина ВПК просто не потянет включение новой статьи расходов.
Тем более идею крайне трудно запихнуть в реалии масштабного производства — государству нужна налаженная производственная цепочка, чтобы провернуть снабжение дронами с ИИ всей армии.
Отсюда БПЛА с нейронками не самый частый гость на поле боя — их используют и только против целей, которые такой расход оправдывают.
Применение автономных военных технологий выглядит так: оператор управляет роем дронов-камикадзе из 20 штук. Один и одновременно. Нейронка подсвечивает цель, оператор дает команду на своем планшете — и вот рой уже стремится к противнику, зависая над его позицией.
Далее оператор перехватывает управление дронами на себя — берет под контроль один и направляет во врага. При необходимости подобное повторяется, пока остальные БПЛА контролируются ИИ.
Несмотря на малое количество БПЛА с нейронкой, сейчас их больше у ВС РФ. Однако развитие этой военной мысли требует не столько развитых военно-промышленных мощностей, что у России есть, а хорошей IT-инфраструктуры, которая способна делать нужные нейронки конкретно под задачи военных. Здесь у нас с Киевом паритет за счет доступа Украины к западным наработкам.