#наследие_спойлер
— Доброго полудня, мадам Розье, — вежливо начал Том.
— Добро пожаловать, милорд. Как вам погода в Париже? — бесцветно отозвалась она, не отрываясь от помешивания чая.
— Спасибо, что спросили, мадам. Признаться, слякотно. Я ожидал морозы.
— Да, в Париже нынче тепло, — ее тонкие губы изогнулись в холодной улыбке. — Могу ли я говорить с вами прямо, милорд?
Болотные глаза устремились к Тому, и тот, присаживаясь за круглый стол по правую руку от хозяйки, кивнул.
— Я не позволю вам навредить моему сыну, — твердо, без тени страха заявила Камиль. — Мой муж — трус. Я же, если нужно, костьми лягу за здравие своих детей. Я знаю, зачем вы пришли. Мой Эван был обманут, подвергнут Империусу, и ваша дорогая Астария пострадала по его вине, и мне очень жаль. Но я не позволю вам обречь моего сына на страдания.
— Камиль, что ты такое говоришь?! — рявкнул Александр, резко приблизившись к жене.
Мадам Розье даже не посмотрела на горе-мужа. Ее уверенный взгляд был обращен к Тому, который, сказать честно, воспылал искренним уважением к сидящей перед ним женщине. Редко когда встретишь сильную духом волшебницу. В сознании опять, словно по злому року судьбы, мелькнул образ его Гермионы.
— Хорошо, — произнес Том. — Твои условия мне ясны, но, как ты и сказала, Камиль, моя дочь пострадала, и я требую возмездия. Из уважения к твоей смелости я не буду истязать Эвана. Мальчик оступился, он слишком юн. Я понимаю, у самого двое неконтролируемых подростка, но… — он выдержал тревожную паузу, наблюдая за тем, как едва тлеющий страх в глубине болотных глаз окутывает Камиль, — метку я принять его заставлю. Твой сын будет служить мне верой и правдой.
— Это слишком высокая плата, Том, — прошипела она, резко поднявшись из-за стола.
И Тому бы пристало наказать ведьму за дерзость, но он, пожалуй, впервые в жизни всецело разделял родительские чувства. Ему незачем было злиться на Камиль. Гермиона повела бы себя точно также. Возможно, применила Сектумсемпру. Губы невольно скривились в едва заметной улыбке.
— Доброго полудня, мадам Розье, — вежливо начал Том.
— Добро пожаловать, милорд. Как вам погода в Париже? — бесцветно отозвалась она, не отрываясь от помешивания чая.
— Спасибо, что спросили, мадам. Признаться, слякотно. Я ожидал морозы.
— Да, в Париже нынче тепло, — ее тонкие губы изогнулись в холодной улыбке. — Могу ли я говорить с вами прямо, милорд?
Болотные глаза устремились к Тому, и тот, присаживаясь за круглый стол по правую руку от хозяйки, кивнул.
— Я не позволю вам навредить моему сыну, — твердо, без тени страха заявила Камиль. — Мой муж — трус. Я же, если нужно, костьми лягу за здравие своих детей. Я знаю, зачем вы пришли. Мой Эван был обманут, подвергнут Империусу, и ваша дорогая Астария пострадала по его вине, и мне очень жаль. Но я не позволю вам обречь моего сына на страдания.
— Камиль, что ты такое говоришь?! — рявкнул Александр, резко приблизившись к жене.
Мадам Розье даже не посмотрела на горе-мужа. Ее уверенный взгляд был обращен к Тому, который, сказать честно, воспылал искренним уважением к сидящей перед ним женщине. Редко когда встретишь сильную духом волшебницу. В сознании опять, словно по злому року судьбы, мелькнул образ его Гермионы.
— Хорошо, — произнес Том. — Твои условия мне ясны, но, как ты и сказала, Камиль, моя дочь пострадала, и я требую возмездия. Из уважения к твоей смелости я не буду истязать Эвана. Мальчик оступился, он слишком юн. Я понимаю, у самого двое неконтролируемых подростка, но… — он выдержал тревожную паузу, наблюдая за тем, как едва тлеющий страх в глубине болотных глаз окутывает Камиль, — метку я принять его заставлю. Твой сын будет служить мне верой и правдой.
— Это слишком высокая плата, Том, — прошипела она, резко поднявшись из-за стола.
И Тому бы пристало наказать ведьму за дерзость, но он, пожалуй, впервые в жизни всецело разделял родительские чувства. Ему незачем было злиться на Камиль. Гермиона повела бы себя точно также. Возможно, применила Сектумсемпру. Губы невольно скривились в едва заметной улыбке.