Парижский роман. Рут Райшл
Сказка для грустных взрослых(для меня).Которая иногда необходима. Даже если всего лишь в книжке. Даже если с эффектом плацебо. Но я готова пить это плацебо большими глотками – вместе с Рут Райшл, её парижскими рынками, тарелками и вкусами от которых хочется зажмуриться.
«Парижский роман» – это изобилие. Изобилие вкусов, текстур, ощущений, картин. Внезапные приступы счастья от новой атмосферы, случайных знакомств и почти медитативное, гедонистическое смакование жизни в режиме слоумо. И да, после книжки я очень захотела иметь такое же КМС по удовольствию от выбора продуктов и сочинения блюд на ходу.
Райшл пишет пылко, выразительно, азартно. И это не только про готовку. Это про творческий импульс создания. Не важно, чего именно – еды, напитков, ароматов, текстов. Важно, как ты это делаешь. С каким вниманием. С какой страстью. Она – мастер этого внимания, и её история — идеальный учебник для тех, кто хочет научиться смотреть на мир широко открытыми глазами.
Не буду вдаваться в подробности сюжета книги, а лучше расскажу немного о самой Рут.
Путь к славе у Райшл был нетривиальным. В 1970-х она была шеф-поваром и совладелицей ресторана The Swallow в Беркли, который стал частью кулинарной революции в Калифорнии. Её первая кухня была собрана из отбракованных деревянных паллет, а
вместо скалки она использовала бутылку из-под вина(ну наша!)
Она начинала с бесплатных обзоров дешёвых закусочных в бесплатной газете, сама оплачивая еду.
В Los Angeles Times, куда Райшл пришла в конце 1980-х, раздел о еде считался «женским» и был «дойной коровой» для рекламы. Она полностью переформатировала его, отправив журналистов изучать китайские рынки. Когда она пришла в The New York Times, она прямо заявила редакции: «Ваши рецензии скучны, и я хочу писать для тех, кто не может позволить себе ходить в дорогие рестораны». Став ресторанным критиком, она столкнулась с проблемой: её портреты висели в служебных помещениях всех элитных ресторанов Нью-Йорка. Тогда она разработала сложную систему персонажей и масок. Она чуть ли не нанимала преподавателя актёрского мастерства и придумывала для каждой своей «роли» полноценную биографию. Её знаменитая рецензия на ресторан Le Cirque была написана как пьеса в двух актах: от лица «Молли Холлис» – скромной учительницы из Мичигана, и от лица самой Рут Райшл – самого могущественного критика страны. «Молли» встретили холодно и посадили за самый плохой стол, а Райшл — фразой «Король Испании ждёт в баре, но ваш столик готов».
С двух лет Райшл научилась пробовать еду очень осторожно, чтобы не отравиться: «Я знала, что нужно попробовать кусочек, прежде чем проглотить. Всё в порядке?» Именно это сделало её самым внимательным критиком. Её мать, Мириам, страдала биполярным расстройством и имела то, что Рут называла «вкусовой слепотой» – она просто не чувствовала, когда еда была испорчена. Однажды мать устроила вечеринку в честь помолвки брата, закупила просроченные продукты и приготовила угощение для 150 гостей. В итоге 26 человек попали в больницу с пищевым отравлением. Рут выжила и стала той, кто знает вкус каждого ингредиента до самой его сердцевины.
Одно из главных ее наставлений:
Вы должны найти способы, чтобы ваш голос был услышан.
А ещё она умеет описывать еду так, что внутри всё переворачивается. И после этого кажется, что все эти гиды/подборки/каналы о еде просто листалки и не более того.
Яйца с трюфелями были даже лучше, чем фуа-гра. Ещё минуту назад я не подумала бы, что это возможно. Каждый кусочек был словно укус солнца. Это было похоже на мускус и свет одновременно, и я вдруг выпалила: "Вот таким я всегда представляла вкус секса"
