Снова и снова про женщин в рабочем движении
Как-то
Егор любезно подкинул название статьи, а я решила ее начать переводить (как закончу, скину сюда). Как вы уже знаете, я люблю исследования, где сравниваются различные события и эпохи, это помогает раскрыть множество дополнительных нарративов и увидеть общие паттерны.
Из перевода статьи
Steve Smith. Class and Gender: Women's Strikes in St. Petersburg, 1895-1917 and in Shanghai, 1895-1927 // Social History , May, 1994, Vol. 19, No. 2 (May, 1994).
"До 1917 года в Санкт-Петербурге и до 1925 года в Шанхае женские забастовки оставались в значительной степени нетронутыми организованным рабочим движением, и тем не менее они часто демонстрировали образцовую организованность и ясность целей. В августе 1911 года, почти за десятилетие до появления каких-либо профсоюзов в Шанхае, в Чабэе произошла всеобщая забастовка на шелкомотальных фабриках. В течение двух лет Шелковая гильдия неуклонно снижала заработную плату, в то время как цены на рис ползли вверх. Когда в 1911 году поступили новые коконы, объявление о дальнейшем сокращении заработной платы вызвало смятение. 6 августа несколько тысяч женщин с фабрик Цзиньчэн, Чанлунь, Цзиньхуа и Сехэ вышли с работы в знак протеста. Они собрались на пустыре, чтобы обсудить свое положение, и составили первый забастовочный манифест шанхайских фабричных рабочих:
«В последние годы цены на рис были высокими, и в других профессиях получили повышение заработной платы, но наши компрадоры жестоко притесняют слабый пол (нюйлю) и последовательно снижают расценки, так что теперь мы зарабатываем только три цзяо два фэня. Мы, работницы, почти не показываемся на людях (паоу-лоумянь), мы работаем дни и ночи, под дождем и в жару, не переставая. Голод и холод вынудили нас заявить о наших страданиях. Сейчас от 3000 до 4000 работниц шелковой промышленности Чабэя остановили работу, требуя расценок в три цзяо пять фэней. В противном случае нам придется искать другую работу. Мы не уступим».
Работницы шелковой отрасли проявили впечатляющую смелость и решимость в ходе этой забастовки.
Они формировали пикеты, чтобы предотвратить штрейкбрехерство, и координировали действия на разных фабриках, избирая делегаток.Удивительно похожей по характеру, хотя и за тысячи миль, была забастовка более 7000 табачниц в Санкт-Петербурге в июле 1906 года. Социал-демократическая пресса отмечала, как мало было «сознательных» рабочих среди забастовщиков, но сообщала, что остановка характеризовалась формулированием четких требований, избранием представителей, связью между фабриками и формированием стачечного комитета. В обеих этих забастовках организация была мимолетной, но хорошо приспособленной к непосредственным нуждам борьбы.
🙂Несмотря на обилие доказательств того, что работницы способны к краткосрочной организации, газетные сообщения в обоих городах настойчиво твердят о беспорядках и насилии, которые часто сопровождали женские стачки. Поскольку эти сообщения исходят в основном от образованных мужчин,
это может просто отражать сексистскую тенденцию преувеличивать девиантность женщин. Тем не менее, за стереотипом, по-видимому, кроется доля истины. Ибо в Шанхае, в частности, женщины-забастовщицы охотно прибегали к беспорядкам и разрушениям.
Типичная тактика включала захват кабинета управляющего или содержание его в заложниках как средство для отстаивания требований.
В ноябре 1898 года на фабрике Луньхуа управляющий, г-н Е, ввел 20-процентное сокращение зарплаты, что побудило несколько сотен женщин и детей ворваться в его офис, который они занимали, пока их не удалила полиция. На следующий день 200 женщин (из 2000 работниц) организованно прошли маршем к фабрике Цзиньчэн, где находилась штаб-квартира их работодателя. По прибытии они ворвались в здание с криками и воплями, и полиции удалось утихомирить их только после вызова подкрепления. Подобные действия стали ключевым элементом в репертуаре женских забастовок. Как будто следуя драматическому сценарию, женщины рутинно сжигали хлопок на станках, разбивали окна или ломали машины — главным образом, кажется, чтобы придать вес своему гневу.
Лишь изредка такое насилие имело инструментальную цель, как, например, когда женщины на табачной фабрике Наньян 18 сентября 1926 года нанесли ущерб на 2000 долларов после слуха о том, что администрация намеревается установить трудосберегающее оборудование. Когда прибыла полиция,
«триста женщин схватили железные прутья, куски дерева и ручки от станков и начали наносить удары вокруг себя в манере, типичной для китайских амазонок».
🙂В Санкт-Петербурге женщины-забастовщицы реже прибегали к насилию и уничтожению имущества. Тем не менее их забастовки тоже обычно были более шумными и буйными, чем мужские. В ноябре 1895 года 1300 из 1435 женщин на табачной фабрике Лаферм вышли на забастовку против нового оборудования, которое снизило их заработок. Они разбили станки и окна, побросали мебель и сырье во дворе фабрики. Были направлены полиция, градоначальник и две пожарные части, и от 500 до 600 женщин были помещены под стражу. Двадцать семь женщин были арестованы и тридцать уволены.
Еще летом 1917 года, когда мощное рабочее движение уже насаждало рациональный расчет и бюрократическую организацию в протесты рабочих, женские стачки все еще могли демонстрировать ту же взрывную воинственность.
В июле текстильная секция Петроградского общества фабрикантов и заводчиков (ОФЗ) предписала своим членам не заключать никаких индивидуальных заводских соглашений о зарплате, поскольку велись переговоры об отраслевом тарифе. Когда 700 работниц Выборгской ткацкой мануфактуры потребовали немедленного повышения зарплаты с обратной силой с 7 марта, директор В. И. Воронин объяснил им, что не может действовать независимо от ОФЗ. Его встретил шквал брани, включая крики «Тачку давай!».
Шумной толпой женщины во главе с Бобориной запихнули своего незадачливого начальника в тачку, отвезли на берег реки и пригрозили бросить его туда. Сильно потрясенный, Воронин подписал бумагу с согласием на требования женщин".
Что сказать? Снова к вопросу о необразованности, "отсталости" работниц.
