Философские задворки


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Книги


🫶 Истории о философах и для философов
🤓 Рассказывает Андрей Харламов @axarlamov
https://t.me/axarlamov
❤️ Поддержать меня можно донатом https://friendly2.me/support/akhar/ (российские карты)

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги
Статистика
Фильтр публикаций


Онора О’Нил и искусство доверия

«Доверие — это не просто чувство. Это практическое решение, которое мы принимаем каждый день»


Сегодня день рождения Оноры Сильвии О’Нил, баронессы О’Нил Бенгрейвской — философа, который не боится задавать неудобные вопросы о том, как мы устроили свою жизнь. Она родилась 23 августа 1941 года.

За прошедшие десятилетия она успела не только написать десятки работ по этике и политической философии, но и возглавить Британскую академию, заседать в Палате лордов и руководить Комиссией по равенству и правам человека.

Чем же её философия отличается от тысяч других академических теорий?

О’Нил предлагает посмотреть на мир глазами агента — того, кто действует, а не того, кто только требует. Она переосмысливает Канта через конструктивизм и показывает: мораль — это не свод правил, спущенных свыше, а способность выбирать принципы, которые могли бы стать всеобщими.

Категорический императив в её интерпретации — не пустая формальность, а инструмент, позволяющий нам отсеивать максимы, которые никогда не смогли бы быть приняты другими. Но самое важное — её работа о доверии.

В 2002 году О’Нил прочла Рейтовские лекции, которые затем превратились в книгу «Вопрос о доверии». Её тезис звучит парадоксально: чем больше мы требуем отчётности, тем меньше становится доверия.

Аудиты, проверки, бесконечные формы — всё это не укрепляет отношения между профессионалами и обществом, а разрушает их. Потому что подлинное доверие требует свободы и риска, а не бюрократического контроля.

О’Нил призывает нас к «интеллектуальной подотчётности» — такой системе, где у экспертов остаётся пространство для суждения, но их действия прозрачны для содержательной оценки. Это вызов, который она бросает и институтам, и медиа, и каждому из нас.

Если вам интересно, как философия может изменить общество, — читайте Онору О’Нил. Её тексты не оставляют места для иллюзий, но дают понимание.

Публикация о жизни и философии О’Нил - на моем сайте 👉 https://akhar.ru/onora-onil-i-iskusstvo-doveriya/

#доверие #Кант #конструктивизм #этика #справедливость #подотчётность #биоэтика


Макс Шелер, ценности и ресентимент

Человек, который посмел заявить, что Кант ошибался, а сердце важнее разума. В эпоху торжества естественных наук и позитивизма Шелер вернул философию к тому, что мы потеряли: к чувству как фундаменту познания.

«Прежде чем стать существом мыслящим или волящим, человек есть существо любящее»


Звучит как поэзия, но это — жёсткая философская позиция. Шелер переворачивает всю традицию: не разум определяет наши ценности, а наоборот — то, что мы любим и ненавидим, определяет, что мы вообще способны познать.

У каждого из нас есть «ordo amoris» — порядок любви, внутренняя карта ценностей. И она работает до того, как мы начинаем мыслить.

Шелер не был «удобным» философом. Дважды разводился, терял профессорские должности из-за скандалов. Его биография — серия вызовов обществу.

Он дружил с феноменологами, спорил с Ницше, разоблачал капитализм как порождение «ресентимента» — медленного яда души. Он возникает, когда мы начинаем ненавидеть то, что не можем получить, и объявляем это высшей ценностью.

Его идеи о том, что ненависть всегда вторична по отношению к любви, что Бог не завершён и раскрывается через человека, что буржуазный дух рождён из страха перед жизнью — звучат так, будто написаны сегодня.

Философ, который слишком много чувствовал. И именно поэтому — один из самых глубоких мыслителей XX века.
Публикация о Шелере - на сайте по ссылке 👉 https://akhar.ru/maks-sheler-chelovek-sushhestvo-lyubyashhee/

P.S. Через несколько лет после смерти Шелера к власти в Германии пришли те, кто воплотил его самые тёмные прогнозы о ресентименте. Мы так и не научились читать его предупреждения. Возможно, сейчас — время попробовать.

#МаксШелер #человек #Ресентимент #OrdoAmoris #этика #ценности #EnsAmans


Франсуа Ларюэль и его не-философия

«Если это возможно, почему не заняться этим? Достаточная мотивация — возможность искать и находить новые теоретические средства»

Сегодня — день рождения Франсуа Ларюэля. Того самого мыслителя, которого Гийом Делез и Феликс Гваттари называли «одним из самых интересных предприятий современной философии». А Рэй Брассье — «самым важным неизвестным философом Европы».

Ларюэль умер в октябре 2024 года, прожив 87 лет. Но при жизни так и остался фигурой маргинальной — слишком странной для академии, слишком техничной для широкого читателя. И тем не менее, именно он придумал способ разобрать философию на части.

Его главная интуиция проста до галлюцинации: философия всегда претендует на истину, но всегда упускает Реальное. Потому что любая философская система основана на невидимом решении — разделить мир, чтобы его описать. Это решение — слепое пятно всей западной мысли.

Ларюэль предлагает не новую философию. Он предлагает машину для производства мыслительных объектов, которые выглядят как философия, но ею не являются. Он называет это «не-философией». Предметом этой дисциплины становится сама философия — как сырьё, как «философская фантастика».

«Я оставляю за философией право задаваться вопросом о реальности, но я превращаю этот вопрос в некую галлюцинацию»

Не-философия не отрицает философию. Она замораживает её авторитет и использует понятия как материал для клонирования. Так появляются не-этика, не-психоанализ, не-эстетика — унифицированные теории, которые работают с регионами опыта без претензий на тотальность.

Ларюэль раздражает. Его язык — лабиринт. Но именно в этом лабиринте рождается мысль, которая не хочет быть системой.

Читать его — значит отказаться от привычки искать «истину» в тексте. И согласиться на эксперимент.

Хотите понять, как это работает? В публикации на сайте — мой разбор проекта Ларюэля: чем не-философия отличается от негативной теологии, почему Единое не имеет сущности и в чём смысл «унилатеральной дуальности».

#Ларюэль #НеФилософия #СпекулятивныйРеализм #РадикальнаяИмманентность #ОдноВОдном


Александр Богданов: будущее и сети

«Всякая организация есть соединение комплексов в более сложное целое, обладающее новыми свойствами, отсутствующими у отдельных частей»


Когда я впервые прочитал эту фразу Александра Богданова, я понял, что этот парень из 1913 года знал о мире больше, чем мы иногда знаем о нём сегодня. Он назвал это тектологией — наукой о том, как всё связано со всем.

Пока Европа готовилась к войне, а Россия — к революции, бывший большевик, врач и философ писал не о политике, а о принципах сборки. Ему было плевать на субстанции — материя там, дух или что-то ещё. Ему было важно КАК это соединено.

Он говорил: система держится не на «я», не на царе, не на партии, а на связях. И если связи рвутся — это не конец, это точка пересборки.

Богданов предсказал эпоху, где мысль не принадлежит человеку. Где разум — это просто конфигурация. Сегодня мы смотрим на нейросети и не понимаем, как они работают. Богданов бы понял. Потому что для него «я» — всего лишь один из комплексов, временная устойчивость, которая может распасться, чтобы собраться в новую форму.

Он погиб, проводя на себе эксперимент по переливанию крови — хотел доказать, что организм можно пересобрать. Он ошибся. Но его главная идея осталась. Мир — не вещи, а отношения.

Хотите понять, как мы пришли к эпохе искусственного интеллекта и почему ваш телефон «думает» быстрее вас?Читайте Богданова.

История про Богданова — уже на сайте 👉 https://akhar.ru/aleksandr-bogdanov-kak-arhitektor-budushhego/
Там я разбираю, почему он — один из самых недооценённых мыслителей XX века.

#Богданов #тектология #система #наука #связи #ИИ


Жюль Мишле: историк, воскрешающий мёртвых

«История есть воскресение»


Сегодня — 21 августа. 226 лет назад в Париже родился человек, который перевернул моё представление о том, чем может быть история. Мишле был поэтом, пророком и трибуном одновременно.

Его отец — бедный печатник. Семья разорена, дед, отец, мать и 12-летний Жюль сами работают в типографии, чтобы выжить. Этот мальчик, который стеснялся своей бедности в коллеже Шарлемань, вырастет в человека, который скажет: «Народ — великий страдалец, но он же и великий спаситель».

Что сделал Мишле?
Он ввёл термин «Ренессанс». Он сделал народ главным героем истории. Он писал о птицах и море, о ведьмах и революции — и везде искал душу. Душу фактов, душу насекомого, душу женщины, душу толпы. Его история — это драма, где свобода бьётся с фатализмом, а любовь — с равнодушием.

Он ненавидел иезуитов, обожал природу, ошибался, идеализировал, впадал в крайности…

Я долго не мог понять, почему его «История Французской революции» — это не хроника, а поэма. Мишле не описывал события, переживал их. Он заставлял своих читателей дышать вместе с парижской толпой, ненавидеть вместе с Дантоном, надеяться вместе с народом.

Я не всегда с ним согласен. Его вера в «народный инстинкт» граничит с мифотворчеством. Но трудно оторваться от его страниц. Потому что он пишет так, как будто речь идёт о жизни и смерти (потому что для него так и есть).

«С миром началась война, которая окончится лишь с миром: война человека против природы, духа против материи, свободы против фатализма»

Если вы хотите понять, как история может не быть скучным школьным предметом, а стать живым огнём — начните с Мишле.

Ведь прошлое можно не только изучать. Его можно воскрешать.
Заметка о нем - уже на сайте 👉 https://akhar.ru/zhyul-mishle-i-ozhivshaya-istoriya/

#Мишле #история #ренессанс #народ #свобода


Пауль Тиллих: что остаётся, когда рушатся все опоры

«Мужество быть есть самоутверждение бытия вопреки факту небытия»


Сегодня я вспоминаю Пауля Тиллиха — мыслителя, который говорил о Боге не из безопасной академической аудитории, а из опыта войны, изгнания, тревоги и крушения привычного мира.

Меня привлекает его попытка поставить богословие в живой диалог с человеческим существованием. Тиллих считал: если философия, искусство, психология и сама культура задают вопросы о страхе, одиночестве, вине, бессмысленности и смерти, теология не имеет права делать вид, будто этих вопросов не существует. Отсюда его знаменитый метод корреляции — попытка соединить человеческий вопрос и религиозный ответ.

Но, пожалуй, сильнее всего Тиллих там, где говорит о тревоге. Он различает тревогу смерти, вины и бессмысленности и показывает, что это не просто психологические состояния, которые можно устранить. Они встроены в саму человеческую жизнь. Мы конечны, уязвимы, способны потерять смысл — и никакая идеология не отменит этого.

Отсюда возникает его главное понятие — «мужество быть». Не бравада и не уверенность в себе, а способность утверждать существование даже тогда, когда привычные основания исчезают.

А ещё Тиллих предупреждает о квазирелигиях — идеях и системах, которые требуют от человека абсолютной преданности и превращают нацию, класс, прогресс или рынок в предмет «предельной заботы».

В основном тексте я разбираю, почему этот теолог XX века неожиданно оказывается собеседником человека XXI века — человека, который тоже живёт среди кризисов, тревоги и конкурирующих «истин».

Эссе о Тиллихе, как всегда, на сайте 👉 https://akhar.ru/paul-tillih-i-teologiya-kultury/

#Тиллих #метод #мужество #бытие #забота #Бог #Экзистенциализм #тревога


Гилберт Райл: когда философия разбирает ловушки языка

«Философские проблемы — это проблемы особого рода, а не обычные проблемы о каких-то особых сущностях»


Сегодня исполняется 126 лет со дня рождения Гилберта Райла — одного из самых остроумных и влиятельных английских философов XX века. И мне кажется, что к его работам стоит возвращаться именно тогда, когда мы начинаем слишком серьёзно относиться к собственным философским конструкциям.

Райл прославился прежде всего критикой картезианского представления о сознании. Он называл его «духом в машине»: будто внутри человеческого тела существует невидимая сущность, которая наблюдает за происходящим, принимает решения и каким-то образом управляет телом. Но, по Райлу, проблема здесь возникает ещё раньше — в самом способе постановки вопроса.

Философ может принять слово за название вещи и тем самым создать проблему, которой в действительности нет. Райл называл такие ошибки категориальными. Философия в этом случае должна не спешить создавать новую теорию сознания, а сначала разобраться, как мы вообще употребляем слова «думать», «знать», «хотеть», «понимать».

Особенно важным для меня остаётся его различие между «знанием что» и «знанием как». Можно знать правила шахмат, но совершенно не уметь играть. Можно знать грамматику иностранного языка и при этом не суметь поддержать простой разговор. Разум проявляется не только в том, что человек знает, но и в том, что он умеет делать.

Именно поэтому Райл предлагает смотреть на философию почти как на картографию: её задача состоит не в открытии таинственных сущностей, а в том, чтобы привести в порядок уже имеющуюся у нас «логическую географию» мышления.

В новом эссе я разбираю философский путь Райла, его борьбу с «духом в машине», концепцию сознания, категориальные ошибки и значение «знания как». И, пожалуй, главный вопрос здесь звучит неожиданно просто: а не создаём ли мы многие философские проблемы сами — просто неправильно пользуясь словами?

#Райл #сознание #аналитическая #язык #ошибка #знание


Жан Гитон: философ между верой и разумом
«Чтобы встретить бесконечное, конечное существо не должно переставать быть собой»


18 августа 1901 года родился Жан Гитон — французский философ, теолог, писатель и член Французской академии. Сегодня мне хочется вспомнить его не столько как знаменитого католического мыслителя XX века, сколько как человека, который всю жизнь пытался удержать вместе то, что принято противопоставлять: веру и разум, время и вечность, науку и религию, сомнение и убеждение.

Гитон не считал, что вера освобождает человека от необходимости думать. Скорее, всё было наоборот: чем серьезнее становилась вера, тем труднее и честнее должны были становиться вопросы. Что происходит с человеком во времени? Почему мы остаёмся собой, хотя постоянно меняемся? Может ли человек встретиться с вечностью, не потеряв собственной личности? И что вообще означает бессмертие, если после него от нас не останется того самого «я», которое любило, страдало, ошибалось и надеялось?

Мне особенно близна мысль Гитона о том, что тайна не равна абсурду. Тайна начинается там, где человеческий разум сталкивается не с пустотой, а с реальностью, которую он не способен исчерпать своими понятиями.

В его биографии есть и война, и плен, и сложная политическая история, и дружба с Павлом VI, и беседы с Луи Альтюссером. Он писал о Плотине, Августине и Ньюмане, размышлял о смерти и бессмертии, занимался живописью и даже создавал собственные религиозные образы.

Я написал об этом человеке отдельное эссе — о философе, который не хотел выбирать между верой и разумом и потому всю жизнь оставался между ними.

#Гитон #разум #вера #время #бессмертие #вечность #тайна #человек #католицизм


Заряд от любимых подписчиков 🌟
Ваша поддержка заряжает на создание нового контента. Спасибо, что мы вместе!


Много ли греков вы знаете в современной философии? Возможно, что ни одного. Поэтому мой рассказ, как минимум, расширит ваш кругозор. Итак, сегодня исполнилось бы 83 года Панайотису Кондилису. Тому самому греку, который писал по-немецки, отказался от профессуры и назвал университетскую философию «мёртвой и погребённой». Тому, кто в одиночку описал рождение, расцвет и упадок всей европейской мысли.

Вот цитата, которая передаёт дух его мышления:

Если ваше требование, чтобы историю философии трактовали исключительно философски, перевести на другие языки, это может означать, что только священникам позволено писать церковную историю и что только Центральный Комитет знает истинную историю Партии


Кондилис срывал покровы. Он утверждал, что за любой идеей — от «прав человека» до «абсолютного духа» — стоит воля к власти и самосохранение. Идеологии — это оружие. Просвещение было не победой разума над верой, а попыткой «реабилитировать чувственность» и примирить дух с телом.

Он предсказал восхождение Китая, критиковал расширение НАТО на восток как геополитическую близорукость и называл теорию «конца истории» западным фантазмом. Кондилис не оставил утешительной системы. Но, возможно, оставил трезвость. И вопрос, который он задавал каждому: какова цена твоих убеждений и чью власть они обслуживают?

Подробнее — в моем сегодняшнем эссе

#Kondylis #Философия #Кондилис #Власть #Решение #Просвещение #Онтология


Репост из: Antibarbari HSE
Сэр Энтони Кенни, ушедший от нас 3 августа 2026 года, известен не только как выдающийся аналитический философ, но и как глубокий исследователь античной мысли.
В своей книге The Aristotelian Ethics (1978) он доказал, что «Евдемова этика» — не черновик и не позднейшая компиляция «Никомаховой этики», а зрелое и самостоятельное произведение Аристотеля.
Не менее значимы его работы о Платоне. В эссе Mental Health in Plato's Republic (1969) Кенни предложил оригинальную трактовку платоновской справедливости как психического здоровья.
В своей «Новой истории западной философии» он дал одну из лучших обзорных картин античной философской мысли. Его переводы (включая «Алкивиад Второй» Платона, а также «Поэтику» и «Евдемову этику» Аристотеля) отличаются особой точностью и ясностью.
Кроме того, Кенни был пионером компьютерной стилометрии: он одним из первых применил статистические методы для решения вопросов авторства древних текстов.

Но что стало отправной точкой такого разнообразия интересов и впечатляющих результатов его долгой и насыщенной жизни?
Вот как он вспоминает о своём школьном детстве в колледже Св. Иосифа в Апхолленде (1943-1949).

... я начал получать удовольствие от литературы, особенно от классической. К тому времени я накопил достаточно знаний латыни и греческого, чтобы читать произведения классических авторов как книги, не теряя нити повествования из-за постоянных обращений к словарю Смита или Лидделла–Скотта. Первыми классическими произведениями, которые мне понравились, были третья книга «Греческой истории» Ксенофонта и пятая книга «Энеиды». Я с увлечением следил за греческими кампаниями, отмечая флажками позиции армий и флотов, как раньше отмечал позиции русских и немецких войск во Второй мировой; я делал ставки на участников состязаний, описанных Вергилием. Долгие вечерние часы в общей учебной комнате под новыми синими неоновыми лампами стали тем, чего я ждал с нетерпением, а не боялся. Мой дневник полон рецензий на классические произведения, которые мы читали, а также на английские книги, которые я выбирал сам: к концу «Персов» Эсхила мне стало скучно, но он нравился мне больше, чем «Гекуба» Еврипида. Более интересным, чем обе трагедии, была «Апология» Платона и латинская книга, которую мы читали параллельно, — первая книга «Од» Горация.

... я прочитал на греческом всего Гомера, Геродота, Фукидида, Эсхила, Софокла и Еврипида, а на латыни — всего Вергилия, Горация, Тацита и изрядное количество Цицерона и Ливия. Тогда я не осознавал, что система Апхолленда позволяла освоить почти столько же, сколько и университетский курс; и с тех пор я никогда не был столь начитанным в том смысле, чтобы удерживать в голове столько литературы одновременно.

Гомер («Одиссея», а не «Илиада») был моим любимым греческим чтением; из прозаиков больше всего мне нравился Платон, особенно меня увлекал «Федон». Фукидид давался тяжело, а Пиндар был невероятно труден; из трагиков я предпочитал Софокла, и был рад, что «Царь Эдип» был у нас в программе. Из латинских авторов мне нравились патриотические места у Вергилия и Горация. Ливия было трудно читать, повествование постоянно прерывалось скучными речами; Цицерон был напыщенным пустозвоном, за исключением писем, а моим любимым прозаиком был Тацит. Я заучивал наизусть и декламировал некоторые его пассажи, особенно вступление к «Истории», которое заканчивается выводом, что мораль истории в том, что боги пекутся не о нашем покое, а только о нашей каре... non esse curae deis securitatem nostram, esse ultionem.
(A Path from Rome (1986), p. 39-42)


Сегодня 13 августа, а значит день рождения Томаса Погге. В прошлом году я уже рассказывал анекдот из его биографии, случившийся 10 лет назад. Сегодня решил ничего не писать, посвятить это время изучению работ (обложки которых прикрепляю для ознакомления). Честно говоря, все больше прихожу к выводу о том, что история Погге - это диагноз нашему миру, скверный диагноз.


«К черту споры, главное — картинка» (Герд Бухдаль).

Герд Бухдаль и философия науки

Этот мыслитель, родившийся 12 августа 1914 года, превратил собственную жизнь в доказательство того, что мысль может выжить там, где рушатся все опоры. В 1940 году он плыл на печально известном судне Dunera среди двух тысяч «вражеских чужаков».

Это был британский военно-транспортный корабль, ставший известным из-за депортации в июле 1940 года более чем 2500 интернированных лиц из Великобритании в Австралию. Пассажиры этого рейса вошли в историю как «парни с Дунеры» (Dunera Boys). Большинство депортированных составляли еврейские беженцы, бежавшие от нацистского режима в Германии и Австрии. Британское правительство классифицировало их с началом Второй мировой войны как «враждебных иностранцев» (enemy aliens). Во время пятимесячного плавания в Австралию люди столкнулись с жестоким обращением, грабежами и издевательствами со стороны британской охраны.

Прибывших разместили в изолированных лагерях для интернированных в разных регионах. Позднее власти признали ошибку. Большинство интернированных были освобождены, а многие внесли крупный вклад в культуру и науку Австралии. Так вот, одним из этих "парней" был Бухдаль. Он плыл в трюме с единственной книгой C.E.M. Джоуда (полное имя этого автора — Сирил Эдвин Митчинсон Джоуд, 1891–1953). На судне Бухдаль фактически основал философский клуб. Он назвал это «университетом на палубе».

Позже он станет одним из главных архитекторов истории и философии науки в Кембридже — и сделает это, не забывая, откуда пришел. Его главный метод — «редукция и реализация» — родился из инженерного опыта: разбери систему на детали, а затем собери её заново, но уже понимая, как она работает.

Бухдаль утверждал: мы понимаем Канта только тогда, когда видим его не как автора доктрин, а как участника живого диалога. «Каждый философ, — писал он, — обращается к своим предшественникам не как к музейным экспонатам, а как к собеседникам. Это не мертвая формулировка из учебника — это непрерывный спор».

В этом — суть его герменевтики. Чтобы понять философа, нужно сначала понять, на какой вопрос он отвечал. А потом — позволить этому вопросу изменить твои собственные. Это и есть тот самый герменевтический круг, который Бухдаль не боялся, а принимал как условие подлинного познания.

📚Его книги — Metaphysics and the Philosophy of Science и Kant and the Dynamics of Reason — до сих пор учат читать Канта не как догматика, а как мыслителя, который ищет, ошибается, уточняет и возвращается к началу. Как в той знаменитой лекции, когда Бухдаль вбежал в аудиторию и объявил: «Выбросьте ваши записи! Всё, что я говорил о регулятивных принципах, было неверно. Начнём сначала». Не каждый профессор способен на такую честность 😁

Подробнее о Герде Бухдале читайте на моем сайте 👉🏻 https://akhar.ru/gerd-buhdal-i-filosofiya-nauki/

#Бухдаль #Buchdahl #наука #Кант #герменевтика #Dunera


«Критический научный дух — наиболее сильное взрывчатое вещество, которое когда-либо производило человеческое общество»


Эти слова написал человек, которого вы, скорее всего, не знаете. Эдгар Цильзель. Сегодня ему исполнилось бы 135.

Почему я о нём пишу? Потому что он — главный философ, которого академия предпочла забыть. При жизни — еврей, марксист, беженец. После смерти — почти пустота. А сегодня его идеи рвут шаблоны в истории науки.

Он задал вопрос, от которого у историков до сих пор нервный тик: почему современная наука возникла только в Европе XVII века? Ведь были и Греция, и Китай, и арабы. А вот нет. Не случилось.

И его ответ — это не про гениев. Это про ремесленников.

Цильзель утверждал: до XVI века учёные и инженеры существовали в параллельных мирах. Одни — с книгами, без рук. Другие — с руками, без теории. Наука родилась только когда эти миры столкнулись. Когда университетский профессор спустился в шахту и заговорил с кузнецом.

Самое безумное — он показал, что даже само понятие «закон природы» мы украли из политики. Сначала были законы короля, потом — законы Бога, и только потом — законы физики. Мы просто перенесли на природу модель государства.

Его собственная жизнь — горькое доказательство его же тезиса. Он не вписывался ни в Венский кружок, ни в группу марксистов. Слишком социолог для позитивистов, слишком строг для левых. В 1944-м, в эмиграции, в нищете и без постоянной работы в вузе, он ушёл из жизни. Ему было 52.

А спустя 30 лет его вдруг переоткрыли. И теперь без упоминания Цильзеля не пишут ни одну серьёзную работу по социологии знания.

Я не говорю, что он прав во всём. Но он изменил сам способ мышления о науке. После него нельзя делать вид, что идеи рождаются в башне из слоновой кости. За каждой теорией — деньги, классы, инструменты и человеческая борьба.

Хотите понять, как мы на самом деле пришли к ракетам и антибиотикам? Почитайте про этого забытого венца. Я выложил свой текст. И там есть за что зацепиться. Возможно, это лучший мыслитель, о котором вы не слышали.

#Цильзель #наука #знание #ремесло #гений


«Ни одна мысль не остается в своей хладной могиле, над каждою витает торжество воскресения»

Сегодня — день рождения человека, который мог бы стать главным философом русской литературы, но остался в тени собственных замыслов. Владимир Фёдорович Одоевский родился 11 или 13 августа 1804 года.

Князь-рюрикович, последний в своём роду. Председатель «Общества любомудрия» ещё до того, как ему исполнился 21 год. Друг Пушкина, Глинки и Гоголя. Человек, который предсказал интернет и блоги в романе «4338-й год». Но при этом — вечный искатель, так и не написавший свою главную книгу.

Одоевский мечтал создать единую науку, которая соединила бы химию, музыку, философию и мистику. Собирал алхимические трактаты, конструировал необычные музыкальные инструменты, писал кулинарные рецепты под псевдонимом профессора Пуфа и искренне верил, что «девятнадцатый век принадлежит России».

Его итоговый роман «Русские ночи» — попытка ответить на вечный вопрос: что делать человеку в мире, где знания раздроблены на части, а целое утрачено?

Почему же о нём говорят реже, чем о Чаадаеве или Хомякове? Быть может, потому что Одоевский — мыслитель на границе жанров. Его идеи слишком разрознены, чтобы стать системой. Они слишком глубоки, чтобы их забыть.

Если вам интересно, как уживаются в одной голове точные науки и мистические озарения — посмотрите, о чём на самом деле размышлял этот «русский Фауст».

Текст в моём блоге сегодня — о поиске утраченного единства, о музыке как голосе вселенной и о том, почему идеи имеют свойство воскресать. В конце концов, сам Одоевский знал это лучше других.

#Одоевский #РусскаяФилософия #Любомудры #Романтизм


Жан-Франсуа Лиотар: после конца уверенности

Объявим войну тотальности, будем свидетельствовать о непредставимом, будем активировать различия»


10 августа родился Жан-Франсуа Лиотар — философ, которого чаще всего вспоминают как автора «Состояния постмодерна». Но чем больше я читаю Лиотара, тем сильнее убеждаюсь: сводить его к постмодернизму значит упускать самое интересное.

Лиотар жил в эпоху, когда вера в прогресс, разум и великие исторические проекты начала давать трещины. Война, колониализм, политическое насилие заставили его усомниться в том, что существует одна универсальная истина, способная объяснить весь человеческий опыт. Именно поэтому его так интересовали те, чей голос не слышат, чьи страдания невозможно выразить на языке власти, права или науки.

Его знаменитое недоверие к «метанарративам» было не модным интеллектуальным жестом, а попыткой защитить многообразие человеческого опыта от любых систем, претендующих на абсолютное знание.

Лиотар напоминал: за каждой великой теорией могут скрываться люди, которым просто не нашлось места в общей картине мира.

Особенно актуально это звучит сегодня, когда мир вновь раскалывается на несовместимые языки, а споры всё чаще превращаются не в поиск истины, а в столкновение разных способов видеть реальность.

📚В новом тексте рассказываю не только о «Состоянии постмодерна» (La Condition postmoderne), но и о книгах «Распря» (Le Différend), «Дискурс, фигура» (Discours, figure) и эстетике Лиотара, которая оказалась не менее важной, чем его политическая философия.

#Лиотар #Философия #Постмодерн #Постмодернизм #Этика #Культура #Язык


Сегодня — день рождения Фрэнсиса Хатчесона (1694–1746). Того самого философа, который задолго до Бентама сформулировал принцип, изменивший этику:

"That Action is best, which procures the greatest Happiness for the greatest Numbers."

«Наилучшим является то действие, которое приносит наибольшее счастье наибольшему числу людей».

Обычно эту фразу приписывают Бентаму, но Хатчесон сказал её на 50 лет раньше. И это далеко не всё.

В 1725 году он опубликовал «Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели» — текст, который тихо, без скандалов, перевернул моральную философию.

Его главная мысль? Мы не вычисляем добро, как математическую задачу. У нас есть нравственное чувство — врождённая способность распознавать благожелательность почти мгновенно, быстрее, чем разум успевает включиться. Никаких сложных цепочек аргументов — только непосредственный опыт, который говорит нам, что хорошо, а что нет .

Он же, кстати, заложил основы идеи, что моральная ценность поступка определяется его полезностью для других. Не страх наказания, не личная выгода, а забота о благе других.

И если вы думаете, что это слишком идеалистично, вспомните: именно через лекции Хатчесона в Глазго прошёл молодой Адам Смит, который вынес оттуда не только экономику, но и саму установку — мораль не навязывается извне, она созревает внутри социального существа.

Так что сегодня — отличный повод вспомнить человека, который доверился человеческому сердцу. И перечитать его, если захочется понять, откуда взялась ваша собственная «чуйка» на добро.

Материал по теме уже ждёт вас на сайте 👉 https://akhar.ru/sentimentalnyj-radikal/

#Хатчесон #Мораль #Этика #Утилитаризм #чувство


Гражданская честность Маргарет Урбан Уокер

The past is not past, even if it is misremembered, glossed over, or suppressed

«Прошлое не исчезает, даже если его искажают, сглаживают или замалчивают»


Сегодня — день рождения Маргарет Урбан Уокер. В своих работах она задала один из самых неудобных и важных вопросов: а что мы действительно знаем об истории страны, в которой живем?

Не по учебникам. Не по героическим нарративам. А по тем умолчаниям, которые передаются из поколения в поколение.

Уокер не морализирует. Она анализирует. В своих книгах она вводит понятие «гражданской честности» — способности хотеть знать правду, даже если она рушит удобный миф. И требует эту правду не для наказания, а для восстановления достоинства тех, кого сделали невидимыми.

Что меня зацепило? Она не призывает к «покаянию» или чувству вины. Она говорит о подотчётности (answerability) — о том, что мы обязаны отвечать за то, как мы помним и рассказываем общую историю.

Это не абстракция. За этим стоят школьные программы, публичные памятники, семейные рассказы и новостные заголовки.

Прочитал её эссе о добродетели гражданской честности. Многим оно может изменить их взгляд на патриотизм. Не как на гордость, а как на мужество смотреть в лицо фактам, какими бы они ни были.

Её текст — не про прошлое. Он про наше «сейчас». Потому что замалчивание не стирает травму, а лишь переносит её на тех, кто уже пострадал.

Рекомендую начать с небольшой главы «Historical Accountability and the Virtue of Civic Integrity», опубликованной в коллективной монографии. Она написана ясно, без заумности — и бьёт точно в цель.

Кто готов проверить свою «гражданскую честность»? Переходите по ссылке https://akhar.ru/filosofiya-grazhdanskoj-chestnosti-margaret-urban-uoker/ 👇

#история #честность #ответственность #мораль #память #этика


Сегодня — день рождения человека, который, можно сказать, вернул католической церкви ее совесть. Его звали Гордон Зан.

Он родился 7 августа 1918 года. И если вы не знаете этого имени — значит, вы не знаете, как Второй Ватиканский собор вообще признал право на отказ от войны.

All Christians, whether they realize it or not, have that vocation of serving the cause of peace (Gordon Zahn)

«Все христиане, осознают они это или нет, имеют это призвание — служить делу мира» (Гордон Зан)

Зан был социологом, который не боялся называть вещи своими именами. В своей книге «Немецкие католики и войны Гитлера» (German Catholics and Hitler's Wars: A Study in Social Control) он показал, как епископы своими проповедями о лояльности стали инструментом нацистской машины. Ватиканские чиновники, понятное дело, пытались запретить эту книгу. Но затея провалилась.

А потом он нашел историю Франца Егерштеттера — австрийского крестьянина, казненного за отказ присягать Гитлеру. О нем никто не помнил. Зан вернул его миру. И сегодня Егерштеттер беатифизирован (признан церковью «блаженным»).

Зан сам был отказником по убеждениям во время Второй мировой. Трудился в лагере для людей с нарушениями развития, когда другие воевали. Он знал, о чем пишет.

Его главный вопрос: может ли институция, основанная на заповеди «не убий», благословлять войну? Его ответ — однозначно нет. И он добился того, что этот ответ услышал весь Собор.

Если вы думаете, что один человек не меняет историю — почитайте на досуге историю Гордона Зана. Более полный текст, как обычно, — в моем блоге.

#ГордонЗан #мир #пацифизм #католицизм #совесть #FranzJägerstätter #PaxChristi #справедливость #война


«Идея культуры стала выполнять функции, которые прежде выполняла идея благодати» (Густаво Буэно)


10 лет назад ушёл из жизни Густаво Буэно – философ, которого трудно отнести к какому-либо интеллектуальному лагерю. Его называли материалистом и платоником, атеистом и наследником католической традиции, консерватором и марксистом. Сам же он предпочитал заниматься тем, что считал главным делом философии, – критикой идей.

Буэно принадлежал к редкому типу мыслителей, которые не ограничиваются комментариями к чужим теориям, а создают собственую систему. Его философский материализм стал одной из самых масштабных попыток заново осмыслить устройство реальности, место науки, происхождение религии и роль государства в современном мире.

Особенно интересен Буэно тем, что он не боялся спорить с общепринятыми убеждениями. Он подвергал критике культ культуры, анализировал политические мифы, исследовал природу телевидения и задавал неудобные вопросы там, где другие предпочитали довольствоваться готовыми ответами. Многие его выводы вызывали ожесточённые споры, но именно поэтому его книги продолжают читать спустя годы после его смерти.

Сегодня, в годовщину его ухода, стоит вспомнить не только самого философа, но и его главное интеллектуальное требование: не принимать идеи на веру лишь потому, что они кажутся очевидными. Возможно, именно в этом заключается самая важная функция философии.

Подробнее о жизни, философском материализме, теории науки и самых известных работах Буэно – в тексте на моем сайте akhar.ru.

#ГуставоБуэно #GustavoBueno #Материализм #Наука #Культура #Испания

Показано 20 последних публикаций.