#интерактивписатели
Осенний сезон🍁
«Осень как персонаж»
Дело №7
Осень в Хюртгенском лесу не ждала, пока её заметят. Она первой заявила о себе, запустив ледяные пальцы под промокшее сукно американских шинелей и немецких мундиров. Ей не было дела до линии фронта. Здесь она чувствовала себя полноправной хозяйкой и вела войну со всеми: с теплом, с жизнью, с каждым, кто посмел нарушить вековой покой леса. Рядовой Миллер вжимался в дно наспех вырытой стрелковой ячейки. Пахло мокрой хвоей, пороховой гарью и ржавым железом. Дождь методично бил по каске, земля под весом тела чавкала и медленно засасывала сапоги.
– Эй, Миллер! Ты как там? Живой? – донёсся сквозь дождь хриплый голос сержанта.
Миллер не ответил. Говорить особо не хотелось. Ему казалось, что стоит только открыть рот, и холод поглотит его изнутри.
Над лесом сгущались сумерки. Высокие ели смыкали кроны, не пропуская почти никакого света. Осень не спешила. Она действовала молча и терпеливо. Ей незачем было спешить. Она продолжала раздевать редкие дубы, срывая с них последние листья и разбрасывая их так, чтобы за ними не было видно тонких проводов и взрывателей. Внезапно тишину разорвал грохот. Это была не артиллерия. Подмытая дождями старая сосна рухнула на соседнюю ячейку. Крик оборвался почти сразу. Следом ударили немецкие миномёты. Мины рвались в кронах. Деревья взрывались вместе с ними. Щепки и осколки летели во все стороны, прошивая шинели, стуча по каскам, вонзаясь в землю. Когда всё стихло, только дождь продолжал стучать по каске Миллера. По просеке пополз туман. Он скрывал деревья, заполнял ямы и воронки. Со всех сторон слышались стоны, но невозможно было понять, откуда они доносятся.
Миллер тряхнул головой и приподнялся, чтобы оглядеться. В шагах десяти от себя он увидел немца. Тот сидел у вывороченной ели и не шевелился. «Заплутал Ганс».
Миллер прищурился, но на форме противника ничего нельзя было разглядеть.
«Интересно, кого к нам занесло?»
Немец тоже заметил его. Карабин лежал у него поперёк коленей, но он не поднял его, продолжая смотреть на американца. Туман сгущался. Капли воды стекали с каски немца по щекам.
«А ничего его потряхивает. Зубами, наверное, ту ещё дробь выбивает». Миллер вгляделся внимательнее. «Изморозь, что ли, на ресницах или мне кажется?» Немец начал разминать пальцы, быстро сжимая их в кулак и разжимая. Миллер смотрел на него и раз за разом делал глубокие выдохи. Ненависть требовала сил. А их у него не осталось. Осень забрала силы вместе с теплом. Она стояла между ними, невидимая, но всесильная. Ей было всё равно, кто здесь американец, а кто немец.
Миллер снова опустился на дно ячейки и прижал колени к груди. Он начал быстро тереть руки друг о друга, стараясь немного разогнать кровь в застывших пальцах. Осень в Хюртгенском лесу не брала пленных. Она лишь ждала, пока в людях закончится тепло.
Осенний сезон🍁
«Осень как персонаж»
Подробности: https://t.me/pishyplachy/1881
Голосование в комментариях
Дело №7
Осень в Хюртгенском лесу не ждала, пока её заметят. Она первой заявила о себе, запустив ледяные пальцы под промокшее сукно американских шинелей и немецких мундиров. Ей не было дела до линии фронта. Здесь она чувствовала себя полноправной хозяйкой и вела войну со всеми: с теплом, с жизнью, с каждым, кто посмел нарушить вековой покой леса. Рядовой Миллер вжимался в дно наспех вырытой стрелковой ячейки. Пахло мокрой хвоей, пороховой гарью и ржавым железом. Дождь методично бил по каске, земля под весом тела чавкала и медленно засасывала сапоги.
– Эй, Миллер! Ты как там? Живой? – донёсся сквозь дождь хриплый голос сержанта.
Миллер не ответил. Говорить особо не хотелось. Ему казалось, что стоит только открыть рот, и холод поглотит его изнутри.
Над лесом сгущались сумерки. Высокие ели смыкали кроны, не пропуская почти никакого света. Осень не спешила. Она действовала молча и терпеливо. Ей незачем было спешить. Она продолжала раздевать редкие дубы, срывая с них последние листья и разбрасывая их так, чтобы за ними не было видно тонких проводов и взрывателей. Внезапно тишину разорвал грохот. Это была не артиллерия. Подмытая дождями старая сосна рухнула на соседнюю ячейку. Крик оборвался почти сразу. Следом ударили немецкие миномёты. Мины рвались в кронах. Деревья взрывались вместе с ними. Щепки и осколки летели во все стороны, прошивая шинели, стуча по каскам, вонзаясь в землю. Когда всё стихло, только дождь продолжал стучать по каске Миллера. По просеке пополз туман. Он скрывал деревья, заполнял ямы и воронки. Со всех сторон слышались стоны, но невозможно было понять, откуда они доносятся.
Миллер тряхнул головой и приподнялся, чтобы оглядеться. В шагах десяти от себя он увидел немца. Тот сидел у вывороченной ели и не шевелился. «Заплутал Ганс».
Миллер прищурился, но на форме противника ничего нельзя было разглядеть.
«Интересно, кого к нам занесло?»
Немец тоже заметил его. Карабин лежал у него поперёк коленей, но он не поднял его, продолжая смотреть на американца. Туман сгущался. Капли воды стекали с каски немца по щекам.
«А ничего его потряхивает. Зубами, наверное, ту ещё дробь выбивает». Миллер вгляделся внимательнее. «Изморозь, что ли, на ресницах или мне кажется?» Немец начал разминать пальцы, быстро сжимая их в кулак и разжимая. Миллер смотрел на него и раз за разом делал глубокие выдохи. Ненависть требовала сил. А их у него не осталось. Осень забрала силы вместе с теплом. Она стояла между ними, невидимая, но всесильная. Ей было всё равно, кто здесь американец, а кто немец.
Миллер снова опустился на дно ячейки и прижал колени к груди. Он начал быстро тереть руки друг о друга, стараясь немного разогнать кровь в застывших пальцах. Осень в Хюртгенском лесу не брала пленных. Она лишь ждала, пока в людях закончится тепло.