Герой сидит полубоком на камне на фоне реки.
«Мне было десять лет, когда умер мой единственный дед. О втором я почти ничего не знал: он из какой-то сибирской деревушки, рано запил, бил свою жену, бросил её с двумя детьми, пропал.
Первого деда я помню, словно был у него на выходных: высокий, худощавый, с крепкими жилистыми руками с толстыми венами. Родители отправляли меня к нему в деревню на летние каникулы. Дед учил меня пасти корову, чистить рыбу, собирать грибы.
Он выходил в море почти каждую ночь и приносил странных существ. Щуку, которая полуживая чуть не откусила мне палец, сома с усами, раков в ведре. Сушеная рыба висела на проволоке в сарае, в бане, на улице вдоль забора. В деревне не было столько пива, чтобы съесть всю рыбу моего деда.
Я помню, как он поехал со своим другом в поле косить сено. Дед завёл зелёную «Яву», я запрыгнул к нему в люльку. Было так солнечно, смешно, мы сидели в теньке за стогом, я жевал траву, а старики разливали по рюмкам, краснели.
Когда дед был злой и ругался на бабушку, я вбегал в комнату и кричал: «Дед, ты волк! Ты волк!» Как в том мультфильме.
Он умер в середине мая, когда мне было 10 лет. Ушёл ночью рыбачить с другом. Они перевернулись на лодке, запутались в сетях и утонули вдвоем. Их нашли через пару дней, уже всплывшими. Бабушка говорила мне, что один дед никогда бы не смог утонуть, даже смертельно пьяным – он рыбачил всю жизнь и мог плавать вслепую. Дед пытался спасти упавшего в воду друга. Спасение утопающего – дело рук...
Тело деда в гробу было накрыто белой накидкой, чтобы никто не видел его синее лицо. Когда бабушка заглянула под ткань, её ноги подкосились, она кричала и плакала, обнимая холодный гроб. Его несли через всю деревню, оставляя за собой цветы и ветки ели. Женщины в платках ревели, мужики с каменными лицами напились под вечер. А я бросил горсть земли в свежую яму – мама сказала, что так правильно».
Герой отворачивается от камеры и тихо говорит: «Дед, ты волк... Ты волк…»
«Мне было десять лет, когда умер мой единственный дед. О втором я почти ничего не знал: он из какой-то сибирской деревушки, рано запил, бил свою жену, бросил её с двумя детьми, пропал.
Первого деда я помню, словно был у него на выходных: высокий, худощавый, с крепкими жилистыми руками с толстыми венами. Родители отправляли меня к нему в деревню на летние каникулы. Дед учил меня пасти корову, чистить рыбу, собирать грибы.
Он выходил в море почти каждую ночь и приносил странных существ. Щуку, которая полуживая чуть не откусила мне палец, сома с усами, раков в ведре. Сушеная рыба висела на проволоке в сарае, в бане, на улице вдоль забора. В деревне не было столько пива, чтобы съесть всю рыбу моего деда.
Я помню, как он поехал со своим другом в поле косить сено. Дед завёл зелёную «Яву», я запрыгнул к нему в люльку. Было так солнечно, смешно, мы сидели в теньке за стогом, я жевал траву, а старики разливали по рюмкам, краснели.
Когда дед был злой и ругался на бабушку, я вбегал в комнату и кричал: «Дед, ты волк! Ты волк!» Как в том мультфильме.
Он умер в середине мая, когда мне было 10 лет. Ушёл ночью рыбачить с другом. Они перевернулись на лодке, запутались в сетях и утонули вдвоем. Их нашли через пару дней, уже всплывшими. Бабушка говорила мне, что один дед никогда бы не смог утонуть, даже смертельно пьяным – он рыбачил всю жизнь и мог плавать вслепую. Дед пытался спасти упавшего в воду друга. Спасение утопающего – дело рук...
Тело деда в гробу было накрыто белой накидкой, чтобы никто не видел его синее лицо. Когда бабушка заглянула под ткань, её ноги подкосились, она кричала и плакала, обнимая холодный гроб. Его несли через всю деревню, оставляя за собой цветы и ветки ели. Женщины в платках ревели, мужики с каменными лицами напились под вечер. А я бросил горсть земли в свежую яму – мама сказала, что так правильно».
Герой отворачивается от камеры и тихо говорит: «Дед, ты волк... Ты волк…»