Дома стало шумно: что-то заскрипело, что-то упало. На подоконнике лежали пыльные журналы афиши и эсквайра. Разбирая диван, друг спросил, не нужны ли они мне. Я посмотрел, полистал, хихикнул и отказался, так и не найдя статей среди рекламы часов и одежды. С лёгкой руки вместе с мешками мусора журналы летели в контейнер, порхая листами словно крыльями.

Мы пошли обратно в квартиру, друг по пути остановился у почтовых ящиков, вытянув несколько бумажек. Одну положил обратно – повестку в армию. Среди всей этой макулатуры была газета отвратительного содержания – желтоватого, как моча. На первой полосе анонс жуткого происшествия о мальчике, который получил 90% ожогов тела (не то по вине приятелей, что были с ним рядом, не то по чьей-то другой). Я сам тогда отрабатывал эту тему и переживал за судьбу ребёнка. Так вот, на первой полосе фотография мальчика карикатурно объята пламенем, а заголовок будто бы издевался над произошедшим.
Стало обидно и противно. Я взял газету в руку, – она словно тлела в моих ладонях – смял, выпрямил и стал резать на её листах хлеб и помидоры со словами: «Хуета это всё, Рома, ху-е-те-нь». Рома вместо чая готовил странный морс из ромашки, корицы и смородины, на мои злые постукивания по столу он молчал, так как был занят воспоминаниями, куда он дел двести рублей.