Мобилизационная экономика России вошла в фазу неизбежного отката
Экономика России официально скатилась в рецессию — и это уже не гипотеза, а факт, который больше нельзя замазывать оптимистичными формулировками. Январские данные Росстата и косвенные индикаторы ЦБ, несмотря на все попытки их приукрасить, показывают отрицательную динамику. Выпуск по базовым видам экономической деятельности (со снятой сезонностью) после декабрьского аномального всплеска рухнул в январе ниже среднегодового уровня 2024-го. PMI в обрабатывающей промышленности уверенно ниже 50 — классический сигнал спада. Услуги пока держатся, но траектория вниз очевидна, и до критической отметки осталось немного.
Центробанк по привычке говорит о «сбалансированном росте» — это эвфемизм для околонулевых темпов, которым теперь пытаются прикрыть отрицательные. Росстат же давно утратил доверие даже у собственного департамента исследований и прогнозирования ЦБ: завышение показателей стало системным, что приводит к таким курьёзам, как описанный скачок-спад.
Модель «экономики войны как двигателя роста», которая худо-бедно работала в 2023–2024 годах за счёт гигантских военных заказов и бюджетного накачивания, исчерпала себя полностью. ВПК в 2025-м работал на пределе мощностей — дальше наращивать выпуск без новых заводов или импорта (заблокированного санкциями) невозможно. Качественная деградация уже налицо: спешка рождает брак, снижает ресурс техники, а кадровый резерв мобилизован до дна.
Бюджет де-факто превратился в военный инструмент: 38–40% расходов (а по реальным, включая засекреченные статьи, — ещё больше) уходит на оборону и силовой блок. Повышение НДС до 22%, налога на прибыль до 25%, прогрессивный НДФЛ — это не антикризисные меры, а прямое изъятие ресурсов из гражданского сектора и домохозяйств для прокорма военной машины. Дополнительные 1,8–2,9 трлн руб. почти целиком поглощаются обороной, а не инвестициями или социальной сферой.
Результаты видны невооружённым глазом: спад в автопроме на 23,6%, коллапс в мебели и строительстве — классическое перетокание ресурсов в ОПК по остаточному принципу. Цивильная экономика стала не партнёром, а донором, который быстро истощается.
К этому добавляется долговая удавка. Задолженность по зарплатам на стратегических и оборонных предприятиях выросла на 88% к прошлому году (официально почти 790 млн руб. на ноябрь 2025-го, реально — минимум вдвое больше). Главная причина — хронические задержки госплатежей по контрактам ГОЗ. При ключевой ставке ЦБ в 20%+ разрыв в месяцы превращает даже прибыльные заказы в убыточные. Постановление №1659 о взаимном списании долгов — это чисто бухгалтерский трюк, а не решение структурных проблем.
Население тоже на пределе: просрочка по потребкредитам — 1,65 трлн руб. (+30% к 2025-му), по ипотеке — рост в 2,76 раза к 2024-му. Реальные доходы стагнируют или падают, прогноз роста зарплат на 1% в год при инфляции 5–7% — это 4–6% ежегодной потери покупательной способности. Регионы в кризисе ликвидности: до 40 субъектов в «красной зоне», резервы вымываются, дальше — либо заимствования под 20%+, либо жёсткий секвестр соцпрограмм.
Всё это вместе — не временное «охлаждение», а структурная ловушка. Мобилизационная экономика не генерирует ни экспорта, ни инноваций для гражданского сектора. Социальные обязательства размываются, неравенство растёт, доверие к власти падает до исторических минимумов. Без радикального разворота от военной логики — а значит, без диверсификации и снижения милитаризации бюджета — Россию ждёт затяжная стагнация с нарастающей внутренней напряжённостью. 2026-й может стать годом, когда накопившиеся противоречия выйдут из-под контроля.
Выводы, как всегда, каждый сделает сам.
Экономика России официально скатилась в рецессию — и это уже не гипотеза, а факт, который больше нельзя замазывать оптимистичными формулировками. Январские данные Росстата и косвенные индикаторы ЦБ, несмотря на все попытки их приукрасить, показывают отрицательную динамику. Выпуск по базовым видам экономической деятельности (со снятой сезонностью) после декабрьского аномального всплеска рухнул в январе ниже среднегодового уровня 2024-го. PMI в обрабатывающей промышленности уверенно ниже 50 — классический сигнал спада. Услуги пока держатся, но траектория вниз очевидна, и до критической отметки осталось немного.
Центробанк по привычке говорит о «сбалансированном росте» — это эвфемизм для околонулевых темпов, которым теперь пытаются прикрыть отрицательные. Росстат же давно утратил доверие даже у собственного департамента исследований и прогнозирования ЦБ: завышение показателей стало системным, что приводит к таким курьёзам, как описанный скачок-спад.
Модель «экономики войны как двигателя роста», которая худо-бедно работала в 2023–2024 годах за счёт гигантских военных заказов и бюджетного накачивания, исчерпала себя полностью. ВПК в 2025-м работал на пределе мощностей — дальше наращивать выпуск без новых заводов или импорта (заблокированного санкциями) невозможно. Качественная деградация уже налицо: спешка рождает брак, снижает ресурс техники, а кадровый резерв мобилизован до дна.
Бюджет де-факто превратился в военный инструмент: 38–40% расходов (а по реальным, включая засекреченные статьи, — ещё больше) уходит на оборону и силовой блок. Повышение НДС до 22%, налога на прибыль до 25%, прогрессивный НДФЛ — это не антикризисные меры, а прямое изъятие ресурсов из гражданского сектора и домохозяйств для прокорма военной машины. Дополнительные 1,8–2,9 трлн руб. почти целиком поглощаются обороной, а не инвестициями или социальной сферой.
Результаты видны невооружённым глазом: спад в автопроме на 23,6%, коллапс в мебели и строительстве — классическое перетокание ресурсов в ОПК по остаточному принципу. Цивильная экономика стала не партнёром, а донором, который быстро истощается.
К этому добавляется долговая удавка. Задолженность по зарплатам на стратегических и оборонных предприятиях выросла на 88% к прошлому году (официально почти 790 млн руб. на ноябрь 2025-го, реально — минимум вдвое больше). Главная причина — хронические задержки госплатежей по контрактам ГОЗ. При ключевой ставке ЦБ в 20%+ разрыв в месяцы превращает даже прибыльные заказы в убыточные. Постановление №1659 о взаимном списании долгов — это чисто бухгалтерский трюк, а не решение структурных проблем.
Население тоже на пределе: просрочка по потребкредитам — 1,65 трлн руб. (+30% к 2025-му), по ипотеке — рост в 2,76 раза к 2024-му. Реальные доходы стагнируют или падают, прогноз роста зарплат на 1% в год при инфляции 5–7% — это 4–6% ежегодной потери покупательной способности. Регионы в кризисе ликвидности: до 40 субъектов в «красной зоне», резервы вымываются, дальше — либо заимствования под 20%+, либо жёсткий секвестр соцпрограмм.
Всё это вместе — не временное «охлаждение», а структурная ловушка. Мобилизационная экономика не генерирует ни экспорта, ни инноваций для гражданского сектора. Социальные обязательства размываются, неравенство растёт, доверие к власти падает до исторических минимумов. Без радикального разворота от военной логики — а значит, без диверсификации и снижения милитаризации бюджета — Россию ждёт затяжная стагнация с нарастающей внутренней напряжённостью. 2026-й может стать годом, когда накопившиеся противоречия выйдут из-под контроля.
Выводы, как всегда, каждый сделает сам.