Эмоции по прайсу: зачем «АвтоВАЗу» искусственный интеллект для анализа естественной скорби
В Тольятти нашли очередную серебряную пулю. Когда у тебя падают продажи, склады забиты нераспроданным товаром, а рабочие уходят в вынужденные майские простои, самое время заняться высокими технологиями. «АвтоВАЗ» внедряет в дилерских центрах систему распознавания эмоций с искусственным интеллектом от Ivideon. Теперь за каждым, кто рискнул переступить порог автосалона Lada, будут следить камеры: улыбнулся — в отчет, поморщился от ценника — в базу данных для маркетологов.
Замысел автогиганта понятен до слез. Маркетологи хотят оцифровать ту самую секунду, когда потенциальный покупатель Granta или Vesta видит на лобовом стекле цифру с шестью нулями, а в уме начинает прикидывать ежемесячный платеж по десятилетнему кредиту под девятнадцать процентов годовых. ИИ зафиксирует микромимику: расширение зрачков от ужаса, подергивание левого глаза, нервное сглатывание. Всё это аккуратно упакуют в презентацию для Максима Соколова под соусом «улучшения сценариев продаж» и «настройки таргетированной рекламы».
Но если отбросить весь этот модный цифровой камуфляж, остается один-единственный вопрос: а есть ли в этом хоть какой-то смысл?
Это не столько цифровизация, сколько имитация бурной деятельности в терминальной стадии. Система зафиксирует, что 90% посетителей уходят из салона с выражением глубокой экзистенциальной тоски на лице. И что с этим сделает отдел маркетинга? Снизит цену? Уберет утильсбор? Заставит Центробанк опустить ключевую ставку? Нет. Они просто подкрутят скрипты продаж для несчастных менеджеров, за которыми этот же ИИ теперь следит, оценивая их жесты и «реакцию на клиентов». В итоге мы получим идеальный цифровой концлагерь локального масштаба: робот следит за тем, как замученный продавец пытается продать недоступный автомобиль человеку, чью скорбь в этот момент анализирует другая нейросеть.
Впрочем, в этом есть своя, чисто тольяттинская логика. Можно было бы направить эти деньги на реальную модернизацию производства. Можно было бы попытаться сделать «народный автомобиль» действительно народным по цене.
Но руководство завода, кажется, давно живет в рамках своего главного зарегистрированного слогана. Можно, а зачем? Куда интереснее построить высокотехнологичный цифровой мемориал, который с точностью до миллисекунды зафиксирует, как именно угасала надежда в глазах последнего покупателя отечественного автомобиля.
В Тольятти нашли очередную серебряную пулю. Когда у тебя падают продажи, склады забиты нераспроданным товаром, а рабочие уходят в вынужденные майские простои, самое время заняться высокими технологиями. «АвтоВАЗ» внедряет в дилерских центрах систему распознавания эмоций с искусственным интеллектом от Ivideon. Теперь за каждым, кто рискнул переступить порог автосалона Lada, будут следить камеры: улыбнулся — в отчет, поморщился от ценника — в базу данных для маркетологов.
Замысел автогиганта понятен до слез. Маркетологи хотят оцифровать ту самую секунду, когда потенциальный покупатель Granta или Vesta видит на лобовом стекле цифру с шестью нулями, а в уме начинает прикидывать ежемесячный платеж по десятилетнему кредиту под девятнадцать процентов годовых. ИИ зафиксирует микромимику: расширение зрачков от ужаса, подергивание левого глаза, нервное сглатывание. Всё это аккуратно упакуют в презентацию для Максима Соколова под соусом «улучшения сценариев продаж» и «настройки таргетированной рекламы».
Но если отбросить весь этот модный цифровой камуфляж, остается один-единственный вопрос: а есть ли в этом хоть какой-то смысл?
Это не столько цифровизация, сколько имитация бурной деятельности в терминальной стадии. Система зафиксирует, что 90% посетителей уходят из салона с выражением глубокой экзистенциальной тоски на лице. И что с этим сделает отдел маркетинга? Снизит цену? Уберет утильсбор? Заставит Центробанк опустить ключевую ставку? Нет. Они просто подкрутят скрипты продаж для несчастных менеджеров, за которыми этот же ИИ теперь следит, оценивая их жесты и «реакцию на клиентов». В итоге мы получим идеальный цифровой концлагерь локального масштаба: робот следит за тем, как замученный продавец пытается продать недоступный автомобиль человеку, чью скорбь в этот момент анализирует другая нейросеть.
Впрочем, в этом есть своя, чисто тольяттинская логика. Можно было бы направить эти деньги на реальную модернизацию производства. Можно было бы попытаться сделать «народный автомобиль» действительно народным по цене.
Но руководство завода, кажется, давно живет в рамках своего главного зарегистрированного слогана. Можно, а зачем? Куда интереснее построить высокотехнологичный цифровой мемориал, который с точностью до миллисекунды зафиксирует, как именно угасала надежда в глазах последнего покупателя отечественного автомобиля.