Бронь от мобилизации, которой «нет»: почему кадровые списки важнее заявлений чиновников
Самая интересная часть истории с «бронью» на крупных предприятиях — вовсе не то, что военкоматы получают списки сотрудников. Это само по себе может быть элементом обычного воинского учета. Интереснее другое: зачем прямо сейчас предприятиям понадобилось так подробно раскладывать работников по категориям и передавать эту информацию военкоматам?
Если мобилизации нет и не планируется, как годами повторяет Дмитрий Медведев, то формально поводов для паники действительно нет. Законопроект о доступе к данным военнослужащих и военнообязанных, о котором сегодня много пишут, также не следует автоматически связывать с подготовкой мобилизации: речь идет о специальных объектах Вооруженных сил и дополнительных требованиях к их персоналу.
Но есть неприятная деталь.
На предприятиях уже появляется инфраструктура, которая в случае принятия политического решения позволяет действовать значительно быстрее.
Списки забронированных, актуализация данных резервистов, взаимодействие работодателей с военкоматами, назначения для резервистов — все это может существовать в рамках воинского учета и без объявления мобилизации. Но одновременно это снижает организационную стоимость возможной мобилизационной кампании.
Именно поэтому спор «мобилизация будет / мобилизации не будет» несколько вторичен.
Гораздо важнее вопрос: готова ли система к ее проведению?
По сообщениям СМИ, готовность такую проверяют. Причем одновременно с этим регионы уже тратят все больше денег на контрактный набор, а стоимость привлечения одного военнослужащего растет. Если добровольный набор начинает дорожать, естественно возникает соблазн искать более дешевые административные механизмы комплектования.
Но здесь начинается экономика.
Россия сейчас находится совсем не в том положении, что осенью 2022 года. Региональные бюджеты дефицитны, расходы растут быстрее доходов, предприятия испытывают дефицит кадров, а государство одновременно пытается удерживать экономику от стагнации.
Массово выдернуть из гражданской экономики сотни тысяч мужчин — значит получить дополнительный удар по производительности, налоговой базе и рынку труда. Особенно болезненным он будет для промышленности, транспорта, строительства и энергетики.
Поэтому «бронь» на металлургическом предприятии — это не только военная история. Это еще и история о том, кого экономика считает настолько необходимым, что государство готово оставить этого человека на гражданской работе даже в случае масштабного призыва.
А вот история с мужчинами определенных годов рождения, которые якобы не попали в опубликованный перечень, требует отдельной проверки. Делать из этого вывод о подготовке мобилизации пока преждевременно.
Продолжение 👇
Самая интересная часть истории с «бронью» на крупных предприятиях — вовсе не то, что военкоматы получают списки сотрудников. Это само по себе может быть элементом обычного воинского учета. Интереснее другое: зачем прямо сейчас предприятиям понадобилось так подробно раскладывать работников по категориям и передавать эту информацию военкоматам?
Если мобилизации нет и не планируется, как годами повторяет Дмитрий Медведев, то формально поводов для паники действительно нет. Законопроект о доступе к данным военнослужащих и военнообязанных, о котором сегодня много пишут, также не следует автоматически связывать с подготовкой мобилизации: речь идет о специальных объектах Вооруженных сил и дополнительных требованиях к их персоналу.
Но есть неприятная деталь.
На предприятиях уже появляется инфраструктура, которая в случае принятия политического решения позволяет действовать значительно быстрее.
Списки забронированных, актуализация данных резервистов, взаимодействие работодателей с военкоматами, назначения для резервистов — все это может существовать в рамках воинского учета и без объявления мобилизации. Но одновременно это снижает организационную стоимость возможной мобилизационной кампании.
Именно поэтому спор «мобилизация будет / мобилизации не будет» несколько вторичен.
Гораздо важнее вопрос: готова ли система к ее проведению?
По сообщениям СМИ, готовность такую проверяют. Причем одновременно с этим регионы уже тратят все больше денег на контрактный набор, а стоимость привлечения одного военнослужащего растет. Если добровольный набор начинает дорожать, естественно возникает соблазн искать более дешевые административные механизмы комплектования.
Но здесь начинается экономика.
Россия сейчас находится совсем не в том положении, что осенью 2022 года. Региональные бюджеты дефицитны, расходы растут быстрее доходов, предприятия испытывают дефицит кадров, а государство одновременно пытается удерживать экономику от стагнации.
Массово выдернуть из гражданской экономики сотни тысяч мужчин — значит получить дополнительный удар по производительности, налоговой базе и рынку труда. Особенно болезненным он будет для промышленности, транспорта, строительства и энергетики.
Поэтому «бронь» на металлургическом предприятии — это не только военная история. Это еще и история о том, кого экономика считает настолько необходимым, что государство готово оставить этого человека на гражданской работе даже в случае масштабного призыва.
А вот история с мужчинами определенных годов рождения, которые якобы не попали в опубликованный перечень, требует отдельной проверки. Делать из этого вывод о подготовке мобилизации пока преждевременно.
Продолжение 👇