Главная проблема народной программы «Есть результат» в том, что она очень похожа на экзамен, где экзаменатор заранее написал себе правильные ответы.
В партийном отчёте смешиваются восстановленные предприятия, работающие предприятия, построенное жильё, списанные долги, индексация зарплат, место в мировых рейтингах науки и усиление антитеррористического законодательства. Всё это проходит по одной ведомости как «результаты». В результате исчезает главное различие: что было достижением конкретной политики, что стало следствием общей экономической конъюнктуры, а что возникло потому, что после достаточно серьёзного провала пришлось что-то восстанавливать.
Особенно показательна история новых регионов. Там вообще трудно отделить восстановление от самого факта разрушения, а административное присутствие — от устойчивого развития. Водовод может быть крупным инженерным проектом, но если вода по-прежнему появляется у жителей раз в двое суток, то для отчётности он выглядит убедительнее, чем для бытовой жизни. Политическая арифметика здесь проста: километр трубы считается лучше, чем литр воды из крана.
С жильём похожая история. Рекордный объём ввода сам по себе ещё не означает строительного бума, особенно если одновременно ухудшаются условия финансирования и спрос. С региональными долгами — ещё интереснее: федеральное списание старых обязательств можно записать в достижения, но последующее возвращение регионов к рыночным заимствованиям уже плохо помещается в презентационный слайд.
С зарплатами бюджетников и вовсе получается почти классический аппаратный фокус. Индексация, компенсирующая рост цен, превращается в повышение благосостояния. То есть сначала экономика создаёт инфляционную проблему, затем государство частично компенсирует её бюджетнику — и оба действия можно предъявить как достижения одной системы.
Наука и технологический суверенитет дают ещё более характерную картину. Можно одновременно занимать высокое место по одному количественному показателю и проигрывать по финансированию исследований, числу исследователей или способности создавать собственные технологические цепочки. С лекарствами и продовольствием та же логика: наличие отечественного производства ещё не означает независимость от внешних субстанций, оборудования, семян или компонентов.
В этом смысле «Есть результат» — довольно точное название. Результат действительно есть. Только это результат работы системы по превращению любых доступных статистических рядов в политический капитал.
И здесь возникает любопытный парадокс. Чем длиннее список достижений, тем меньше в нём места для вопроса о цене этих достижений, их устойчивости и альтернативной оценке. Партии уже не обязательно доказывать, что стало лучше. Достаточно доказать, что в таблице стало больше цифр.
Для «Единой России» это, возможно, вполне рациональная стратегия. Партия власти вообще не обязана вести научную дискуссию о причинно-следственных связях. Её задача — предъявлять управляемость. Но тогда и относиться к подобному отчёту следует соответствующим образом: не как к независимому аудиту эпохи, а как к её официальному табло.
А на табло, как известно, особенно хорошо виден счёт. Гораздо хуже — игра.
В партийном отчёте смешиваются восстановленные предприятия, работающие предприятия, построенное жильё, списанные долги, индексация зарплат, место в мировых рейтингах науки и усиление антитеррористического законодательства. Всё это проходит по одной ведомости как «результаты». В результате исчезает главное различие: что было достижением конкретной политики, что стало следствием общей экономической конъюнктуры, а что возникло потому, что после достаточно серьёзного провала пришлось что-то восстанавливать.
Особенно показательна история новых регионов. Там вообще трудно отделить восстановление от самого факта разрушения, а административное присутствие — от устойчивого развития. Водовод может быть крупным инженерным проектом, но если вода по-прежнему появляется у жителей раз в двое суток, то для отчётности он выглядит убедительнее, чем для бытовой жизни. Политическая арифметика здесь проста: километр трубы считается лучше, чем литр воды из крана.
С жильём похожая история. Рекордный объём ввода сам по себе ещё не означает строительного бума, особенно если одновременно ухудшаются условия финансирования и спрос. С региональными долгами — ещё интереснее: федеральное списание старых обязательств можно записать в достижения, но последующее возвращение регионов к рыночным заимствованиям уже плохо помещается в презентационный слайд.
С зарплатами бюджетников и вовсе получается почти классический аппаратный фокус. Индексация, компенсирующая рост цен, превращается в повышение благосостояния. То есть сначала экономика создаёт инфляционную проблему, затем государство частично компенсирует её бюджетнику — и оба действия можно предъявить как достижения одной системы.
Наука и технологический суверенитет дают ещё более характерную картину. Можно одновременно занимать высокое место по одному количественному показателю и проигрывать по финансированию исследований, числу исследователей или способности создавать собственные технологические цепочки. С лекарствами и продовольствием та же логика: наличие отечественного производства ещё не означает независимость от внешних субстанций, оборудования, семян или компонентов.
В этом смысле «Есть результат» — довольно точное название. Результат действительно есть. Только это результат работы системы по превращению любых доступных статистических рядов в политический капитал.
И здесь возникает любопытный парадокс. Чем длиннее список достижений, тем меньше в нём места для вопроса о цене этих достижений, их устойчивости и альтернативной оценке. Партии уже не обязательно доказывать, что стало лучше. Достаточно доказать, что в таблице стало больше цифр.
Для «Единой России» это, возможно, вполне рациональная стратегия. Партия власти вообще не обязана вести научную дискуссию о причинно-следственных связях. Её задача — предъявлять управляемость. Но тогда и относиться к подобному отчёту следует соответствующим образом: не как к независимому аудиту эпохи, а как к её официальному табло.
А на табло, как известно, особенно хорошо виден счёт. Гораздо хуже — игра.