ЖКХ просит доплату за прошлые ошибки
У коммунальной отрасли появился довольно удобный экономический аргумент: тарифы, оказывается, повышали недостаточно. По оценке главы «Совета ЖКХ» Марка Геллера, накопленный разрыв между платой за коммунальные ресурсы и инфляцией с 2014 года достиг 39,1%, а недополученная отраслью выручка составляет около 1,27 трлн рублей в год. При этом он указывает, что более половины теплоснабжающих организаций и водоканалов убыточны. Важно, что это именно отраслевой расчёт: он касается коммунальных ресурсов и использует другую методику, чем общая статистика Росстата по ЖКУ.
Но из этой арифметики следует не только вывод «дайте коммунальщикам больше денег». Следует и другой, гораздо менее удобный вопрос: почему система, которая много лет получает тарифы, бюджетную поддержку и инвестиционные платежи, всё равно приходит к потребителю с просьбой заплатить ещё?
Если инфраструктура стареет быстрее, чем её модернизируют, повышение тарифа само по себе не является реформой. Это способ закрыть финансовый разрыв. И если одновременно не меняются эффективность управления, контроль за инвестициями и ответственность за результат, через несколько лет отрасль вполне может прийти с той же самой цифрой — только уже с другим триллионом.
В этом смысле особенно показательно предложение сместить поддержку от общего сдерживания тарифов к адресным субсидиям. Логика здесь понятна: не заставлять ресурсоснабжающие организации продавать ресурс ниже экономически обоснованной стоимости, а помогать непосредственно тем гражданам, для которых полная цена становится непосильной. Сам «Совет ЖКХ» предлагает именно такую конструкцию наряду с целевыми инвестициями и контролем результатов.
Но тогда возникает вторая половина сделки, о которой говорить гораздо сложнее.
Если государство разрешает тарифам расти быстрее доходов населения, оно должно получить взамен не обещание «когда-нибудь модернизировать сети», а измеримый результат: меньше аварий, меньше потерь, конкретные километры заменённых сетей, конкретные сроки и персональную ответственность за невыполнение инвестиционных обязательств.
Иначе получается очень российская модель: сначала инфраструктура изнашивается, затем выясняется, что тарифы были слишком низкими, потом населению предлагают компенсировать накопившийся дефицит, а через несколько лет объясняют новое повышение тем, что прежних денег снова оказалось недостаточно.
Для потребителя это особенно неприятная сделка. Он оплачивает не только текущую коммунальную услугу, но и последствия десятилетий недоинвестирования. При этом гарантий, что следующий платёж действительно превратится в новую трубу, котельную или теплотрассу, гораздо меньше, чем уверенности в том, что новая цифра появится в квитанции.
Поэтому вопрос к реформе ЖКХ должен звучать не «достаточно ли мы повысили тарифы?». Он должен звучать иначе: сколько рублей из каждого дополнительного рубля тарифа действительно превращается в модернизацию инфраструктуры — и кто отвечает, если не превращается?
Если отрасли действительно не хватает 1,27 трлн рублей ежегодно, государству пора обсуждать не только источник этих денег, но и причины, по которым отрасль оказалась в таком положении. Потому что бесконечно компенсировать неэффективность через платёжку граждан — это не инвестиционная модель.
Это подписка на коммунальное прошлое.
У коммунальной отрасли появился довольно удобный экономический аргумент: тарифы, оказывается, повышали недостаточно. По оценке главы «Совета ЖКХ» Марка Геллера, накопленный разрыв между платой за коммунальные ресурсы и инфляцией с 2014 года достиг 39,1%, а недополученная отраслью выручка составляет около 1,27 трлн рублей в год. При этом он указывает, что более половины теплоснабжающих организаций и водоканалов убыточны. Важно, что это именно отраслевой расчёт: он касается коммунальных ресурсов и использует другую методику, чем общая статистика Росстата по ЖКУ.
Но из этой арифметики следует не только вывод «дайте коммунальщикам больше денег». Следует и другой, гораздо менее удобный вопрос: почему система, которая много лет получает тарифы, бюджетную поддержку и инвестиционные платежи, всё равно приходит к потребителю с просьбой заплатить ещё?
Если инфраструктура стареет быстрее, чем её модернизируют, повышение тарифа само по себе не является реформой. Это способ закрыть финансовый разрыв. И если одновременно не меняются эффективность управления, контроль за инвестициями и ответственность за результат, через несколько лет отрасль вполне может прийти с той же самой цифрой — только уже с другим триллионом.
В этом смысле особенно показательно предложение сместить поддержку от общего сдерживания тарифов к адресным субсидиям. Логика здесь понятна: не заставлять ресурсоснабжающие организации продавать ресурс ниже экономически обоснованной стоимости, а помогать непосредственно тем гражданам, для которых полная цена становится непосильной. Сам «Совет ЖКХ» предлагает именно такую конструкцию наряду с целевыми инвестициями и контролем результатов.
Но тогда возникает вторая половина сделки, о которой говорить гораздо сложнее.
Если государство разрешает тарифам расти быстрее доходов населения, оно должно получить взамен не обещание «когда-нибудь модернизировать сети», а измеримый результат: меньше аварий, меньше потерь, конкретные километры заменённых сетей, конкретные сроки и персональную ответственность за невыполнение инвестиционных обязательств.
Иначе получается очень российская модель: сначала инфраструктура изнашивается, затем выясняется, что тарифы были слишком низкими, потом населению предлагают компенсировать накопившийся дефицит, а через несколько лет объясняют новое повышение тем, что прежних денег снова оказалось недостаточно.
Для потребителя это особенно неприятная сделка. Он оплачивает не только текущую коммунальную услугу, но и последствия десятилетий недоинвестирования. При этом гарантий, что следующий платёж действительно превратится в новую трубу, котельную или теплотрассу, гораздо меньше, чем уверенности в том, что новая цифра появится в квитанции.
Поэтому вопрос к реформе ЖКХ должен звучать не «достаточно ли мы повысили тарифы?». Он должен звучать иначе: сколько рублей из каждого дополнительного рубля тарифа действительно превращается в модернизацию инфраструктуры — и кто отвечает, если не превращается?
Если отрасли действительно не хватает 1,27 трлн рублей ежегодно, государству пора обсуждать не только источник этих денег, но и причины, по которым отрасль оказалась в таком положении. Потому что бесконечно компенсировать неэффективность через платёжку граждан — это не инвестиционная модель.
Это подписка на коммунальное прошлое.