Quis custodiet ipsos custodes? Кто будет охранять охранителей? В нашем случае крылатую латынь следует переводить именно так. Важная дискуссия на ленте Кремлевского безБашенника.
https://t.me/kremlebezBashennik/24679
Вопиющий случай пыток в одной из саратовских тюрем вернул общество к обсуждению проблемы контроля за системой ФСИН. То, что пытки в российских исправительных учреждениях имеют место, конечно, секрет Полишинеля. При упоминании темы насилия в тюрьмах принято многозначительно вздыхать и разводить руками, дескать, это, конечно, плохо, но такова система.
Отчасти, нужно признать, игнор темы пыток в УИН, затем ФСИН был обусловлен отсутствием решения проблемы. Что-то предпринимали — вешали камеры наблюдения, ввели институт прокурора, надзирающего за исправительными учреждениями, омбудсмены и общественные советы разные чуть ли не живут на территории колоний. Однако воз и ныне там — тюрьма остается вещью в себе и, по факту, миром, закрытым от посторонних глаз.
Попытка депутатов решить проблему похвальна, но, очевидно, обречена на провал. Как и все попытки что-либо реформировать в тюремном ведомстве последних лет. Можно построить самые современные тюрьмы, по самым европейским стандартам. Но менталитет людей не перестроишь в два счета. Это нужно просто признать — люди, существующие в рамках уголовно-исполнительной системы, хоть и находятся по разную сторону «решетки», по сути мыслят в едином ключе. Пытки и насилие — это именно часть системы, глубоко укоренившаяся в менталитете. Как сидельцев, так и охранников.
«Что происходит в камере, остается в камере» - один из принципов жизни правильных зеков. С «русью сидящей» в этом смысле бороться невозможно. Но нужно как-то менять сознание сотрудников, чтобы они в априорной форме понимали, что пытки и тюрьма несовместимы, а тюремное заключение — само по себе достаточная мера наказания. Но пока в системе подготовке фсиновских кадров циничное унижение зека считается социально одобряемой нормой. И непохоже, что руководство службы готово что-то менять.
Так что депутаты, конечно, могут создавать комиссии — хуже-то точно не будет. Но, к сожалению, и к лучшему не изменится.
https://t.me/kremlebezBashennik/24679
Вопиющий случай пыток в одной из саратовских тюрем вернул общество к обсуждению проблемы контроля за системой ФСИН. То, что пытки в российских исправительных учреждениях имеют место, конечно, секрет Полишинеля. При упоминании темы насилия в тюрьмах принято многозначительно вздыхать и разводить руками, дескать, это, конечно, плохо, но такова система.
Отчасти, нужно признать, игнор темы пыток в УИН, затем ФСИН был обусловлен отсутствием решения проблемы. Что-то предпринимали — вешали камеры наблюдения, ввели институт прокурора, надзирающего за исправительными учреждениями, омбудсмены и общественные советы разные чуть ли не живут на территории колоний. Однако воз и ныне там — тюрьма остается вещью в себе и, по факту, миром, закрытым от посторонних глаз.
Попытка депутатов решить проблему похвальна, но, очевидно, обречена на провал. Как и все попытки что-либо реформировать в тюремном ведомстве последних лет. Можно построить самые современные тюрьмы, по самым европейским стандартам. Но менталитет людей не перестроишь в два счета. Это нужно просто признать — люди, существующие в рамках уголовно-исполнительной системы, хоть и находятся по разную сторону «решетки», по сути мыслят в едином ключе. Пытки и насилие — это именно часть системы, глубоко укоренившаяся в менталитете. Как сидельцев, так и охранников.
«Что происходит в камере, остается в камере» - один из принципов жизни правильных зеков. С «русью сидящей» в этом смысле бороться невозможно. Но нужно как-то менять сознание сотрудников, чтобы они в априорной форме понимали, что пытки и тюрьма несовместимы, а тюремное заключение — само по себе достаточная мера наказания. Но пока в системе подготовке фсиновских кадров циничное унижение зека считается социально одобряемой нормой. И непохоже, что руководство службы готово что-то менять.
Так что депутаты, конечно, могут создавать комиссии — хуже-то точно не будет. Но, к сожалению, и к лучшему не изменится.