Давно замечено, что чем нестабильнее обстановка в стране, тем больше тянет наших людей обсуждать зарубежную повестку. Широкие народные массы на полном серьезе рассуждают, что будет, если Россия перекроет газовый вентиль? Замерзнут капиталисты проклятые и приползут к нам на коленях или придумают способ обходиться без российских энергоносителей?
Все это, наверно, очень интересно, тем более, что здесь тот редкий случай, когда есть варианты. Но верно пишет Профессор, что у России, по факту, не остается иных рычагов давления на коллективный Запад, кроме нефтегазового рубильника. С одной стороны, хорошо, что есть хотя бы такое поле для диалога и конструирование основ новой геополитической реальности. С другой, плохо, потому что мы становимся заложниками «плана А» при очевидном отсутствии «плана Б».
В итоге в общественном сознании отложилось представление, что наше будущее зависит от того, откажутся буржуины от российского газа или не откажутся. Другими словами, понимание, что наше будущее зависит не от нас. У критической массы людей постепенно вырабатывается отношение к жизни в формате пассивного созерцания и ожидания. Во все времена это был тупиковый путь развития.
Все это, наверно, очень интересно, тем более, что здесь тот редкий случай, когда есть варианты. Но верно пишет Профессор, что у России, по факту, не остается иных рычагов давления на коллективный Запад, кроме нефтегазового рубильника. С одной стороны, хорошо, что есть хотя бы такое поле для диалога и конструирование основ новой геополитической реальности. С другой, плохо, потому что мы становимся заложниками «плана А» при очевидном отсутствии «плана Б».
В итоге в общественном сознании отложилось представление, что наше будущее зависит от того, откажутся буржуины от российского газа или не откажутся. Другими словами, понимание, что наше будущее зависит не от нас. У критической массы людей постепенно вырабатывается отношение к жизни в формате пассивного созерцания и ожидания. Во все времена это был тупиковый путь развития.