Обращение, вероятно, небесспорное. Да и уезжать/не уезжать - это осознанный выбор. Но верный месседж в том, что «нас там никто не ждет». Уехать из России - это, с учетом складывающейся ситуации, навсегда или на очень долго. Рассчитывать перекантоваться и через год-полтора вернуться уже не получается.
Устройство же на новом месте, помимо трудностей адаптации из-за разницы в культурных и ментальных аспектах, упирается в главную проблему: русских за границей никто не ждет. Как бы ни улыбались при встрече, обещая золотые горы за борьбу с режимом, русский на Западе всегда будем нежеланным гостем. И при первом проявлении нелояльности и «сомнительной благонадежности» будет указано на дверь - телеканал-иноагент «Дождь» в этом быстро убедился.
Проблема и в том, что русские, в отличие от каких-нибудь турок и пакистанцев, не умеют формировать комьюнити, поддержке друг друга в трудной ситуации предпочитают взаимную грызню и разборки (кейс «Дождя» и тут подтверждает общеее правило).
Можно, наверно, изображать искренних русофобов, денно и нощно рассказывая исключительно об ужасах жизни в России (жизнь в которой и правда нелегка, но все же весьма многогранна). Вот только это получается жизнь на положении раба, который, просыпаясь каждое утро, боится открыть рот, чтобы не сказать лишнего и не лишиться даже такого шаткого и унизительного положения в абсолютно чужом для себя обществе.
Устройство же на новом месте, помимо трудностей адаптации из-за разницы в культурных и ментальных аспектах, упирается в главную проблему: русских за границей никто не ждет. Как бы ни улыбались при встрече, обещая золотые горы за борьбу с режимом, русский на Западе всегда будем нежеланным гостем. И при первом проявлении нелояльности и «сомнительной благонадежности» будет указано на дверь - телеканал-иноагент «Дождь» в этом быстро убедился.
Проблема и в том, что русские, в отличие от каких-нибудь турок и пакистанцев, не умеют формировать комьюнити, поддержке друг друга в трудной ситуации предпочитают взаимную грызню и разборки (кейс «Дождя» и тут подтверждает общеее правило).
Можно, наверно, изображать искренних русофобов, денно и нощно рассказывая исключительно об ужасах жизни в России (жизнь в которой и правда нелегка, но все же весьма многогранна). Вот только это получается жизнь на положении раба, который, просыпаясь каждое утро, боится открыть рот, чтобы не сказать лишнего и не лишиться даже такого шаткого и унизительного положения в абсолютно чужом для себя обществе.