Митрополита Илариона в почетной венгерской ссылке шантажируют гомосексуальным харассментом юный келейник и его мать. Иларион не чурается прессы и встречно обвиняет иподиакона в краже, которую уже расследует полиция. В этой истории жаль только юношу, попавшего в грешный замес к двум взрослым. И грех вовсе не в сексе как таковом (его и не было, от тяжкого обвинения Илариона уберегла на самом деле очевидная фобия близости, амбивалентность влечения).

Пороки там с обеих сторон самые до боли знакомые: жадность, ложь и психологическое насилие от застарелых проблем нарциссического спектра. В комментариях привычная демонстрация белых польт и разочарования в человечестве от чьих-то частных дрязг.

А сексуальный контекст истории просто напоминает о насущном: секс нужно десакрализовать. Сакральность = запрет на обсуждение. Секс не "грязен" (та же сакральность со знаком "–") и не свят, к нему применима ровно та же этика, что и к любым человеческим отношениям: уважение, неприемлемость лжи и насилия ни в каком виде и т. п. Каковой этике людей нужно обучать также, как и всему остальному. Как у нас дела с секспросветом в школах?