К типа ''новости дня", которую нам в личку прислали так много раз, как будто она нас хоть как-то касается:
___
Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик вовремя толкнул его ногой. Воцарилось молчание. Затем фрекен Снорк осторожно сказала:
— Может, попробуем еще разок? Фалинь-то наверняка выдержит.
Снорк лишь презрительно фыркнул.
— А крючок? — немного погодя спросил он.
— Твой складной нож, — ответила фрекен Снорк. — Если выпустить разом лезвие и штопор, отвертку и шило, уж на что-нибудь он непременно подденется!
Снорк отнял лапы от лица и спросил:
— Ну допустим. А наживка?
— Оладья, — ответила сестра.
Снорк задумался. Все ждали, затаив дыхание. Наконец он сказал:
— Да будет известно каждому: если только Панталошка ест оладьи, охота продолжается!
(Туве Янссон. "Шляпа Волшебника". Глава 5: "Охота на Панталошку". Иллюстрация авторская).
–––
Само слово "Панталошка" — гениальное транскультурное изобретение лесбийской сказочницы Туве и очень хорошего советского переводчика Смирнова. Слово переводоведу О. Дрозденко:
___
В шведском оригинале рыба называется mameluk (с определенным артиклем будет mameluken). Такого слова в шведском языке не было, это неологизм Туве Янссон.
Зато в шведском есть два похожих слова:
— mamluk (mamluker) — мамлюк/мамелюк, т. е. воин в средневековом Египте;
— mamelucker — женские панталоны (раньше — те, что выглядывали из-под юбки, теперь — шортики для тепла).
Слово мамлюк в значении воин пришло из арабского и распространилось в разных языках Европы. Шведское mamelucker, по-видимому, произошло от шаровар мамлюка-воина, метонимически взяв имя самого воина.
Наверное, Туве Янссон забавляло, что похожими словами обозначаются воин и женские панталоны — такие далекие друг от друга понятия и по значению, и по пафосу.
–––
По-хорошему, это всё, что стоило бы сказать о личности и судьбе почти-одноимённого мурзилки-"телесоциалиста".
То есть, сейчас мы всё, конечно, руководствуясь принципами гуманизма, разжуём и конкретизируем: т.к. на такие фигуры (как на оладьи, да) обычно клюют крайне простодушные люди, которых нам жаль, и которые не понимают ни намёков, ни экивоков.
Но, читая нижеследующее формальное заявление, — пожалуйста, всё время держите в уме этого египетского раба-мамелюка в шведских панталонах из книжки про воображаемых существ. Во-об-ра-жа-е-мых, какими бы родными они нам ни казались.
Это придаст политологическому смыслу наших пояснений очень уместные теплые обертона.
___
Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик вовремя толкнул его ногой. Воцарилось молчание. Затем фрекен Снорк осторожно сказала:
— Может, попробуем еще разок? Фалинь-то наверняка выдержит.
Снорк лишь презрительно фыркнул.
— А крючок? — немного погодя спросил он.
— Твой складной нож, — ответила фрекен Снорк. — Если выпустить разом лезвие и штопор, отвертку и шило, уж на что-нибудь он непременно подденется!
Снорк отнял лапы от лица и спросил:
— Ну допустим. А наживка?
— Оладья, — ответила сестра.
Снорк задумался. Все ждали, затаив дыхание. Наконец он сказал:
— Да будет известно каждому: если только Панталошка ест оладьи, охота продолжается!
(Туве Янссон. "Шляпа Волшебника". Глава 5: "Охота на Панталошку". Иллюстрация авторская).
–––
Само слово "Панталошка" — гениальное транскультурное изобретение лесбийской сказочницы Туве и очень хорошего советского переводчика Смирнова. Слово переводоведу О. Дрозденко:
___
В шведском оригинале рыба называется mameluk (с определенным артиклем будет mameluken). Такого слова в шведском языке не было, это неологизм Туве Янссон.
Зато в шведском есть два похожих слова:
— mamluk (mamluker) — мамлюк/мамелюк, т. е. воин в средневековом Египте;
— mamelucker — женские панталоны (раньше — те, что выглядывали из-под юбки, теперь — шортики для тепла).
Слово мамлюк в значении воин пришло из арабского и распространилось в разных языках Европы. Шведское mamelucker, по-видимому, произошло от шаровар мамлюка-воина, метонимически взяв имя самого воина.
Наверное, Туве Янссон забавляло, что похожими словами обозначаются воин и женские панталоны — такие далекие друг от друга понятия и по значению, и по пафосу.
–––
По-хорошему, это всё, что стоило бы сказать о личности и судьбе почти-одноимённого мурзилки-"телесоциалиста".
То есть, сейчас мы всё, конечно, руководствуясь принципами гуманизма, разжуём и конкретизируем: т.к. на такие фигуры (как на оладьи, да) обычно клюют крайне простодушные люди, которых нам жаль, и которые не понимают ни намёков, ни экивоков.
Но, читая нижеследующее формальное заявление, — пожалуйста, всё время держите в уме этого египетского раба-мамелюка в шведских панталонах из книжки про воображаемых существ. Во-об-ра-жа-е-мых, какими бы родными они нам ни казались.
Это придаст политологическому смыслу наших пояснений очень уместные теплые обертона.